— В глаза мне смотри, — рыкнул отец.

— Простите, — резко опустила голову и повинуясь, взглянула в серые, почти безжизненные глаза.

— Будешь работать одна, — Клаус повернулся к ректору, — я ясно выразился?

— Конечно, господин Шульц.

Ректор, сложив руки у груди, медленно поклонился и улыбнулся. Даже я понимала и видела, как выражение его лица идёт вразрез с улыбкой, но отец промолчал. Медленно кивнул и стал остывать. Воздух вокруг оставался обжигающе горячим, но дышалось уже легче. Едва заметно шевельнула лопатками и вздрогнула от капелек пота, стекающих по спине.

Штальберг от напряжения не смел шевелится и только сейчас, получив одобрение и разрешение, промокнул лоб платком, затем выжал и снова промокнул. Клаус улыбнулся, хотя на его лице эта добродушность выглядела чужеродно. Будто пластилиновая маска на лице.

— Что ж, я не хотел вас так сильно задерживать, — мягкий и спокойный голос ввёл меня в ступор.

Я ни разу не слышала подобного от Клауса и сейчас выглядела не лучше ректора. Мы оба, хлопая глазами в полном недоумении, смотрели на старшего льва. А он слегка развёл руки в сторону, пожал плечами и продолжил.

— Мистер Штальберг, вам нет нужды меня провожать. Мне хватит компании Ани.

Отец в один шаг оказался возле ректора. Тот отскочил будто ошпаренный, пытался что-то сказать, но слова никак не складывались в предложения. Клаус понимающе кивнул и одним жестом подозвал меня к себе.

— Всё в порядке, мистер Штальберг, благодарю за радушный приём.

Клаус медленно открыл дверь, впуская в кабинет прохладный вечерний воздух, и последние слова, говорил уже прямо в коридор. Я пристроилась чуть сзади, но отец, видимо, хотел добавить что-то ещё и, схватив меня под локоть, подтащил к себе. Слова ректора даже не пыталась разобрать, замерев всем телом, ожидала и панически перебирала причины, что ещё от меня хочет Клаус.

Глава 34. Приказ

В коридор мы вышли, будто в кабинете не было никаких разборок, Клаус не пылал желанием сжечь всё на корню и не называл академию дырой. Эта восковая маска пугала не хуже горячей руки, которая, взяв меня под локоть, крепко держала за запястье. Старалась смотреть перед собой, хотя вряд ли вообще была в состоянии на что-то другое. Отец был так близко, что страх сковал грудь, и я будто разучилась дышать.

Клаус, пользуясь, что многие не знали его в лицо, быстро спустился и потащил меня за собой к выходу из академии. По мере приближения к воротам ноги сами собой упирались в землю, сердце трепетало и металось. Липкий страх подобрался к горлу и, несмотря на блуждающий по телу жар, сжал в ледяное кольцо. Неужели это был лишь спектакль и изощрённая пытка перед тем, как отец заберёт меня с собой. Он прекрасно знает, как ломаются люди, если отнять только, что подаренную надежду. Меня бросало от невероятного жара в холод, сдерживая дрожь, сжимала челюсть до боли и скрипа.

— Не трясись, я ещё даже ничего не сделал, — тихо, едва шевеля губами, проговорил Клаус.

Я не сразу поняла, о чём он, заторможенно взглянула в эту маску и слегка шикнула, чувствуя, как кожу под рубашкой стало щипать от огня. Отец, явно уставший, терял контроль и переходил от угроз к действию. Быстро перевела взгляд на сапфир, камень едва светился, но магию даже не пытался применять. Выпрямилась и стала вышагивать аккуратно и элегантно, как когда-то меня учила Гретта.

Правда, это всё равно не помогло. Моя рука от самого локтя до запястья пылала в огне, незримом, заметном только для меня и отца. Клаус медленно плавил кожу, вызывая ужасные ощущения, из последних сил держала рот закрытым. Хотя очень хотелось вопить от боли, которая нарастала с каждой секундой. Несколько месяцев в академии, и я забыла каково это.

Клаус дотащил меня до самой кареты и развернул за плечи, закрывая собой академию. Как только отец отпустил мою руку, воздействие огня на время прекратилось, но я ощущала, как стихия медленно перемещается под моей одеждой и выжидает приказа. Слегка подогревает кожу, щекочет и напоминает о своём присутствии. Хотя я никогда не забывала, на что способны Шульцы.

— Я очень разочарован, — наконец произнёс Клаус, — если меня ещё раз вызовут из-за такого пустяка…

— Простите, господин, — слегка кивнула, не в силах пошевелиться, — это больше не повторится.

— Очень надеюсь.

Его взгляд прошёлся по моему лицу, шее. Отец слегка улыбнулся, посмотрев на согнутую и опалённую руку. Что он, что Вик старались выйти на такой уровень, чтобы любые воздействия не были заметны. Так, по их мнению, договариваться с людьми было проще, ведь единственный рабочий способ управления кем-то — это страх. Уважение и страх.

— И запомни, — он поднял палец, слегка покачивая, — никаких Франков, даже не думай с ним сблизиться. Всё, мне пора, слишком много времени потратил на эту чепуху.

Последнее Клаус протараторил с явным отвращением. Одним движением отпихнул меня в сторону и двинулся к карете не прощаясь. Морщась от боли, прижала руки по швам и слегка поклонилась. Для меня невежество было смертельным, особенно сейчас.

— Большое спасибо, господин. Хорошей дороги.

Он не ответил, даже не обернулся. Что-то коротко сказал кучеру и умчался. Я ещё долго смотрела вслед карете, замерев и до сих пор не веря, что всё заканчивается вот так просто. Прохладный вечерний воздух быстро окутал, стоило Клаусу скрыться с поля зрения, и всё моё тело прошибло сильным ознобом. Даже стоять на ногах было тяжело. Схватила себя за плечи и села на землю, не скрываясь плача.

Рука ужасно ныла, и любое лёгкое прикосновение, даже просто шорканье ткани отзывалось жуткой, ноющей болью. Но вместе с этим в груди было такое облегчение, что я даже была благодарна. Меня оставили.

Не знаю, сколько так сидела, слёзы всё лились и лились, щипая по красным щекам и капая на землю, ноги. Даже не пыталась их вытирать, просто смотрела на дорогу не в силах оторваться. Меня постепенно отпускало, и озноб сменился на лёгкую тряску, которая иногда даже прекращалась. Шмыгнула носом и в первую очередь решила вернуться в комнату. Очень хотелось подлечиться и просто, спокойно поспать.

Медленно встала, стараясь не тревожить и не шевелить опалённой рукой. Развернулась к академии и, едва переставляя ноги, двинулась назад. Я не смотрела вперёд,