к закату, окрашивая небеса кроваво-оранжевыми красками. Над церковью зажглись первые тусклые фонари, словно огоньки надежды в этом бескрайнем море отчаяния.

Они снова были вместе. И пока у них была эта маленькая, хрупкая семья — был шанс выжить.

После ужина один из мужчин в камуфляжной куртке, представившийся Майком, провёл их за церковь, к ряду палаток, аккуратно расставленных вдоль внутренней стороны забора.

— Здесь вы переночуете, — сказал он.

Палатки были натянуты туго и надёжно. Каждая вмещала по два-три человека. Майк указал:

— Вот эта — для вас двоих, — он кивнул на Эда и Ливию. — А там — для остальных.

Он пожелал спокойной ночи и ушёл.

Когда начало темнеть, по лагерю прошёл негромкий звон колокольчика, еле слышный. Это был сигнал: всем пора расходиться по своим местам.

Как только солнце опустилось за горизонт, лагерь погрузился в почти полную тишину. Только лёгкий шелест травы и тихий скрип натянутых канатов палаток. Внутри самой церкви лавки были расставлены вдоль стен, образуя своеобразный барьер. А в центре пола на матрасах спали— старики, семьи с детьми.

Эд и Ливия устроились в своей палатке.

Она пахла пылью, но после всех ужасов двух дней казалась почти роскошью. Они улеглись на тонких матрасах, застеленных простыми одеялами. Долгое время Ливия просто смотрела в потолок палатки, вслушиваясь в ночные звуки лагеря. Эд лежал рядом, одну руку закинув за голову. Спустя несколько минут Ливия шёпотом спросила:

— Как тебе это место?

Эд медленно повернул голову к ней.

— На первый взгляд… — протянул он, задумчиво, — всё кажется нормально. Люди добрые, порядок есть. Но…

Он сделал паузу.

— Нужно держать ухо востро, Ливия. Не бывает ничего идеального. Особенно теперь. Иногда за доброй улыбкой скрывается страх… или что похуже.

Ливия кивнула, понимая. И, чувствуя себя в какой-то степени спокойнее рядом с ним, закрыла глаза.

Ночь прошла без происшествий.

Глава 3. Приют в стенах веры

Утром их разбудил стук. Глухой, ритмичный, будто кто-то возился неподалёку с кастрюлями. Ливия открыла глаза и сразу почувствовала запах — жареной еды. Кто-то готовил завтрак. За тонкой тканью палатки слышались голоса женщин, тихий смех, скрип шагов по камням.

Когда они вышли, солнце уже поднялось над горизонтом, окрашивая город в бледно-золотой свет. Все жители лагеря медленно стекались к церкви.

На крыльце стоял Джон — всё такой же уверенный и собранный, как вчера. Рядом с ним стояла женщина с перебинтованной рукой. Лицо её было бледным, но она держалась прямо. Когда все собрались, Джон поднял руку, призывая к вниманию.

— Вчера к нам присоединились новенькие, — громко сказал он, его голос уверенно разносился по тихому лагерю. — Во-первых, Джулия, — он указал на женщину. — Она ранена, но уже идёт на поправку. Она нашла нас сама.

Джулия кивнула всем слабо, её губы дрожали, но она улыбнулась.

— И ещё, — продолжил Джон, поворачиваясь к Эду, Ливии, Софии, Оскару и Мие. — Пять человек. Они пришли вчера вечером. Добро пожаловать в наш дом. Здесь вы в безопасности.

Люди в толпе зааплодировали — негромко, но тепло. Кто-то улыбнулся, кто-то кивнул одобрительно.

— Помните, — добавил Джон. — Здесь мы поддерживаем друг друга. Мы семья. У нас одни правила: уважение, честность и вера.

Он отступил назад. Вперёд вышел седой священник с добрыми глазами. Он склонил голову в молитве, потом заговорил негромко:

— В эти тяжёлые времена вера — это всё, что у нас осталось. Вера друг в друга, вера в свет даже в самую тёмную ночь. Мы выживем. Мы пройдём через это. Потому что мы — вместе.

Он сделал короткую паузу, окидывая собравшихся взглядом.

— Теперь отправляйтесь на завтрак. Сегодня у нас ещё один день жизни. И это само по себе — благословение.

Толпа начала медленно расходиться. Пахло хлебом, супом и жареным мясом.

Ливия и Эд обменялись взглядами. На первый взгляд — здесь действительно было хорошо.

После завтрака, когда лагерь начал постепенно оживать — кто-то уносил посуду, кто-то складывал остатки еды — Джон подошёл к ним. Он улыбался, но в его глазах читалась настороженность.

— Поговорим? — предложил он, указывая на небольшую тропинку, ведущую за церковь.

Эд, Ливия, Оскар, София и Мия переглянулись и молча пошли за ним. Они шли медленно. Сухая трава хрустела под ногами. Солнце уже припекало, но под раскидистыми деревьями было прохладно. Неподалёку от церкви оказался маленький прудик, заросший камышом по краям. Вода в нём была мутной, но, на фоне разрушенного мира, он выглядел почти мирно. Джон остановился у воды и обернулся к ним.

— Кто вы? — спросил он тихо. — Откуда пришли?

Наступила короткая пауза.

Эд медленно окинул взглядом своих друзей, словно собираясь с мыслями, потом сделал шаг вперёд.

— Мы были на исследовательском судне, — начал он ровным голосом. — Вышли в море ещё в середине лета. Судно небольшое, научное.

Джон слегка прищурился, внимательно слушая.

— Я и Оскар были в команде матросов, — продолжал Эд. — Мия работала на кухне. А Ливия и София были из исследовательской группы. Часто наши походы длились по несколько месяцев. Ничего необычного.

Ливия кивнула, поддерживая его рассказ.

— Когда связь с берегом пропала, мы сначала подумали, что это проблема с оборудованием, — Эд говорил спокойно, не торопясь. — Но со временем становилось всё тревожнее. Решили возвращаться.

Он посмотрел на воду в пруду, словно вспоминая.

— А когда подошли ближе к побережью… всё уже было кончено. Ни людей, ни спасателей. Только развалины и… мёртвые.

Джон молчал, но глаза его сузились.

— Мы жили на судне ещё какое-то время, — добавил Эд. — Но, когда мёртвые начали оживать прямо на борту… Нам пришлось покинуть его.

Мия невольно поёжилась.

— Мы пришли в этот городок в надежде найти еду, может, убежище. Когда потеряли Мию, всё пошло наперекосяк. Но, к счастью, здесь её нашли.

На этом Эд замолчал.

Тишина повисла между ними, прерываемая лишь лёгким шорохом травы и журчанием воды. Джон всё ещё смотрел на Эда. На мгновение в его глазах мелькнуло сомнение — короткое, почти незаметное. Но потом он кивнул.

— Понятная история, — сказал он. — Вам повезло, что вы добрались сюда.

— И нам повезло, что вы нашли Мию, — тихо добавила Ливия.

Джон усмехнулся уголком рта.

— Здесь мы держимся вместе. Выжившие должны помогать друг другу. Но…—