— Соколов, — подтвердил я, присаживаясь на предложенный стул. — И я по делу к вам, Михаил Порфирьич.

— По делу, так по делу, — он достал папиросу, прикурил, сощурился. — Чего надо?

— Прицеп тракторный. К Т-25 или к МТЗ, не важно. Лишь бы рабочий был.

Снабженец хмыкнул, выпустил дым к потолку:

— Прицеп, говоришь… Дефицит, однако. У нас самих на учёте два, и оба — на ладан дышат.

— Про то и знаю, — кивнул я. — Потому пришёл не с пустыми руками.

Я достал из рюкзака три склянки. В одной — мутноватая жидкость цвета крепкого чая. В другой — густая мазь, почти чёрная. В третьей — прозрачный, как слеза, настой.

Михаил Порфирьич подался вперёд, заинтересованно разглядывая мои «товары».

— Это что же? — спросил он, но в голосе уже чувствовалось предвкушение.

— Первое, — я поднял склянку с мазью, — От суставов. Ревматизм, артрит, радикулит. У кого руки-ноги крутит — через неделю забудет. Второе, — я взял жидкость в чайном цвете, — Для желудка. Язва, гастрит, колит. И третье, — я усмехнулся, поднял прозрачную склянку, — Для мужской силы. Тут и так всё понятно. Выпьешь с чаем, и молодость вспомнится.

Снабженец долго молчал, разглядывая склянки. Потом вдруг хмыкнул:

— И это действует?

— Проверено, — ответил я. — Мазью баба Глаша из больницы пользовалась — теперь скачет, как молодая. Желудочное зелье агроному из Кленовского помогло, он три года язвой маялся. А последнее… — я сделал паузу, — На охотниках проверено. Двое уже приезжали, и не по своей воле, а супружницы их отправили.

Михаил Порфирьич задумался. Я знал, о чём он думает. Кому и что предложить.

— И что ты хочешь за это добро? — спросил он, уже мягче.

— Прицеп, — повторил я. — Мне можно не новый, у вас под списание идущий. Мы его сами восстановим. А в обмен — три склянки, и на будущее — постоянная поставка, если понадобится. Но это отдельно будем обсуждать.

— Постоянная? — оживился снабженец. — Это как?

— Мазь от суставов, зелье от желудка, настой для мужской силы. Могу ещё омолаживающий крем для жён добавить, — прищурился я. — Но всё это уже за отдельную плату.

Михаил Порфирьич встал, прошёлся по кабинету. Потом решительно подошёл к столу, протянул руку:

— Давай сюда своё зелье. Проверим. Если всё, как ты говоришь — прицеп твой. И, — он понизил голос, — Для начальника ОРСа отдельную склянку приготовь. Он мне вчера жаловался на слабость. Платить готовы.

Я отдал склянки, стараясь не выдать радости. Ратибор внутри довольно заурчал:

— «Молодец, Сашка. Правильно торгуешься. Прицеп нам нужен, и связи пригодятся.»

— Когда приходить? — спросил я, поднимаясь.

— Через неделю. Я проверю, если всё честно — оформлю списание. А ты мне тогда вторую партию привезёшь. И про начальника ОРСа не забудь.

Мы ударили по рукам. Я вышел из кабинета, чувствуя, как в груди разливается тепло. Не от зелья — от того, что дело двигалось. Своими руками, своими знаниями.

На обратном пути заехал к Татьяне. Она развешивала под навесом свежесобранную ромашку, увидела меня — улыбнулась.

— С победой? — спросила, будто уже знала.

— Почти, — я слез с мотоцикла, подошёл ближе. — Надо будет нам с тобой ещё одну партию мазей сварить. Для снабженца и для ОРСа.

— Сварим, — просто ответила она. — Ты главное — покажи, как правильно. Я уже научилась травы чувствовать, теперь хочу пойти дальше.

Я посмотрел на неё — серьёзную, сосредоточенную, с ромашковым пухом в волосах — и понял, что готов учить её всему, что знаю. И не только потому, что она хорошая помощница.

— Тань, — сказал я, — Вечером приезжай. Покажу, как настой на мужскую силу делать. И вообще… поговорить надо.

Она покраснела, но кивнула:

— Приеду.

Я уехал, а в голове Ратибор всё ворчал:

— «Настой на мужскую силу — это хорошо. Но ты не забывай, что настоящая сила — в голове, а не в склянках.»

— Знаю, — мысленно ответил я. — Но людям иногда нужно помочь поверить в себя. А дальше они уже сами справятся.

— «Тоже верно, — согласился старик. — Ладно, учи свою Таньку. Дело хорошее. А вечером… вечером я посплю, и вы мне не мешайте.» — демонстративно самоустранился он от своего вечернего наблюдения.

Я усмехнулся и прибавил газу. Дела ждали, а впереди был долгий вечер — с травами, зельями и, возможно, самым важным разговором в моей жизни.

Глава 14

Размышления о жизни

Андрей Викторович ко мне зачастил. Тот самый охотник, на Москвиче. Уже четвёртый раз приезжает, и каждый раз по два — три мешка кукурузы привозит.

— Андрей Викторович, неужели всё для себя берёте? — поинтересовался у него в этот приезд.

— На подарки больше, — бережно обернул платком мужик бутылочки из коричневого стекла на тридцать миллилитров.

— Не дороговато вам выходит? — прикинул я и цену кукурузы, и бензин, израсходованный на триста с лишним километров пути.

— Знаешь, сколько я повышения ждал? — вопросом на вопрос ответил мне охотник, — Четыре года! Неужели пары бутыльков на такое дело стоило жалеть? Как один подарил, а второй пообещал, так за неделю вопрос решился. Раньше мой директор себе вытяжки из пантов оленьих покупал, или настойки на женьшене, но он сам сказал, что они в разы слабей. А ещё за один пузырёк мне в СТО без очереди движок перебрали, хоть до того и говорили, что месяца за полтора нужно записываться, и то, если детали будут. Так что я теперь и начальник, и мотор тянет, как новый! — похвалился мужик своей удачей и находчивостью.

— Хм, тогда ладно, а что на этот раз надумали? — чисто по человечески стало мне интересно, насколько моё зелье ценится в качестве подарков.

— Жена гарнитур просит импортный. А к директору мебельного без блата лучше не соваться. Вот и собираюсь ему обмен предложить — дефицит на дефицит.

— Интересная мысль, — почесал я затылок, проникаясь реалиями жизни на «гражданке», — Расскажете потом, удачно ли получилось?

До армии меня такие мелочи не интересовали, а в армии не до глупостей было.

— Думаю, всё удачно выйдет,