Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Да в чем там тайна, — отмахнулся главный дворецкий. — Я здесь работал еще при замужестве леди Диктории. Знаю, что дочь она любила пуще жизни, ни в чем ей не отказывала. Вот и выросла та избалованной да требовательной. А как в шестнадцать отец ей жениха подыскал, там такое началось. Боги миловали, не стало достоянием общественности, как она по всем лордам прошлась. Говорят, такого круга любовников ни одна старлетка в городе, да что там, в стране не имела. Понятное дело, никто дальше койки с ней и заходить не желал. А когда дура опомнилась, поздно было, осталось только место любовницы. Вот и поделом ей и ее безмозглому сыночку. Не зря род их отверг, а госпожа, пусть ее душа покоится с миром, вычеркнула их из нашей жизни окончательно.
— Да, — офицер скомкал бумагу в руках. — А я еще думал, почему Варион на пару с отцом так разоряются и на весь свет божатся, что заговор против короны цветет и пахнет. Вернусь в управление — обоих на десять суток посажу. Может, ума-разума наберутся. Хотя, где там, этих негодяев только могила исправит. А девчонку жалко. Ей, небось, еще и двадцати нет. У меня вот дочери сорок стукнуло, а я все равно считаю ее юной и неразумной. Негоже в таком возрасте в гроб собираться. Бедная… Покажите вы ее мозгоправу, что ли, или менталисту хорошему. Если что, у меня друг в дознании работает, конечно, не самый шикарный специалист, но за круглую сумму поможет анонимно. Как с бала вернется, вы мне черкните, я ему передам.
— Был бы толк еще от тех психологов, — покачал головой уже мажордом. — Мы ее кому только ни показывали. А истерика лишь набирает обороты. Даже не знаю, очнется ли она или нам и вправду придется увидеть, как поместье разоряет ее брат. Эх, незавидная нас всех ждет в таком случае участь. Даже не знаю, к кому идти работать. Присмотрите уж за ней.
— Боги если помилуют, — шепотом ответил вояка, — так ваша леди не только себе разум вернет, но и своего изворотливого братца к стенке прижмет. Мы вместе за это помолимся и богам на поклон дары снесем. Нечего всяким дуракам у власти делать. Пусть не боится, я хоть и из новой аристократии, но солидарен с вашей хозяйкой, не место Вариону среди высшей знати. До свадьбы посидит в темнице. А потом может идти хоть к демонам обниматься, поздно будет что-либо говорить и требовать. Как только земля носит таких мерзавцев.
— Ваши слова, — пролепетала Гретхель, — да богам в уши.
— Ладно, — махнул рукой дворецкий. — Гретхель, постарайся привести леди в надлежащий вид, мы вас тут подождем. Если что, кричи погромче. Надеюсь, все пройдет без эксцессов. Не хочется раньше времени в гроб ложиться.
— Я позову.
И мы быстренько скрылись за надежной преградой в виде дверей моих покоев.
Наконец-то я могла перестать нести всякую ахинею и помолчать. От болтовни уже начало щипать горло, и в легких ощутимо пекло от нехватки кислорода. Но иного выхода все равно не было. Либо меня все, и даже принц, признают истеричкой, слетевшей с катушек, либо подвалы королевского дворца примут в свои не очень радушные объятия мой бренный труп.
В последнем случае все, кто был сегодня нежеланными гостями, неожиданно станут моими самыми надежными свидетелями. Если я все же помру в королевской камере пыток, то новая аристократия первой и поднимет бучу. Устроенный спектакль неожиданно заиграл новыми красками. Если старые знакомые ни за что в жизни не поверили бы, что такая расчетливая девица, как герцогиня де Шаларгу, свихнулась, то новым было и невдомек. Они еще не до конца освоились в хитросплетениях придворных интриг и скандалов.
Всю дорогу до замка мне придется притворяться спятившей внучкой, которую ничто не может удержать на белом свете. Зато я теперь могла с уверенностью сказать: брата не любит ни один из лагерей. Кто сильнее ненавидит маркиза — еще спорный вопрос. Вполне может оказаться, что новым аристократам он попортил еще больше крови, чем всем нам вместе взятым.
Ничего, доживем до коронации, а там уже видно будет, что и как. Для приличия стоило пару раз заунывно повыть под дверью, но я сочла за лучшее подняться с пола и пойти собираться на бал. Процесс облачения в дорогую куклу ручной работы, еще и без помощи полного штата горничных — процесс долгий и трудоемкий. Вот неблагая их принесла мне на порог с утра пораньше. Нет бы к вечеру заявились и сразу сопроводили меня на бал. Так нет, развлекай их теперь целый день.
Я задумчиво посмотрела на хмурую камеристку, и мне это пришлось не по нраву. Если уж вечно неунывающая и видящая во всем только хорошее Гретхель сверлит недовольным взглядом двери моих комнат, значит, произошло нечто из ряда вон выходящее. Никогда прежде в выражении лица этой миролюбивой девушки я не видела такой жажды припрятать в фамильном склепе де Шаларгу незарегистрированный труп, не относящийся к роду. А знала я Гретхель с того самого момента, как герцогиня выкупила меня у работорговцев. Тьфу, с того дня, как мои настоящие воспоминания заменили всякой ерундой.
— Что тебя беспокоит? — деликатно осведомилась я.
— Моя госпожа, — тихо отозвалась девушка, — я знаю одного из людей, посмевших ворваться в поместье. И как вы уже догадались, это знакомство не связано с приятными воспоминаниями. Честно, я бы с радостью помолилась за упокой его души, но боги не внемлют моим страданиям.
— Один из солдат королевской армии, — тихо прошептала я. — Тот, кто убил твою семью, а тебя изнасиловал? Только не говори, что это сам командир, которому мы так хорошо запудрили мозги. Увы, его труп в фамильном склепе мы спрятать не сможем.
— Нет, — девушка покачала та головой. — Злодей — тот высокий смуглый мужчина, на груди которого приколота роза за заслуги по спасению женщин и детей. Иронично, аж плакать хочется. Того, кто безжалостно вырезал целую деревню, наградили за спасение жизни. Большего абсурда я в своей жизни не встречала. Моя бы воля — прибила бы его сковородой и пошла прятать останки, но тогда вы, дорогая моя госпожа, останетесь совсем одна.
— Не раскисать, — я решительно сверкнула глазами. — Вот Аугус не отвертится от свадьбы, усадит меня на трон, а дальше мы уже посмотрим, кто достоин розы за спасение жизней, а кто
