жучка. Дубровск город небогатый, но такая техника в оперативнотехническом отделе УВД была... Стас это тоже понимал и всегда говорил только о вещах, приятных для ушей Щепкина и Афонина.

— А ты, майор, в казино не играешь?

— Редко. Только когда премию большую дают.

— И правильно! Я вот сегодня проигрался. Немного, но неприятно... Зато телевизор в холле посмотрел.

— И что показывали?

— Меня! Мое выступление на вчерашнем банкете. Красиво я говорил о будущем Дубровска, Как Остап Бендер в Васюках... Получается, что перед выборами я помогаю Афонину.

— И правильно, господин Силаев! Наш губернатор — замечательный человек. Мудрый, справедливый. Все наше Управление за него голосовать будет.

— Согласен, майор. И команда у него отличная. Тот же Щепкин.

— Да, наш генерал — профессионал. Умный, честный. Все наше Управление его любит.

— Я решил, майор, остаться в Дубровске до выборов и всячески содействовать Афонину... Странное чувство, когда себя на экране видишь. Неузнаваемая личность. И голос чужой, и внешность.

— Это у всех так. Вот снимали нас однажды в большой компании. Я потом смотрю на экран: всех узнаю, а себя — нет. И каждый говорит то же самое... Неправильно мы себя воспринимаем. Не в том ракурсе. Нам кажется, что мы одни, а мы другие...

Гуров притормозил около летнего ресторанчика на окраине городского парка. Здесь можно было поговорить.

Первым делом майор выложил Стасу содержание беседы со следователем Игрунковым. Потом сообщил о вполне понятных действиях по поиску пропавшей из больницы Ларисы Серпинской. Искали только ее; Хлебников, похоже, не засветился.

Последняя информация была из разряда любопытного, но непонятного:

— Был я, Петрович, у розыскников. Им лично Щепкин поручил добыть образцы почерков вот у этих лиц... Они список размножили, а я экземплярчик прихватил. Смотри, это следственная бригада, супруги Петровы — понятые, а это все — телевизионщики и журналисты. Одним словом, все, кто присутствовал на обыске дачи Кима Баскакова.

— Понятно... Ничего не понятно! Зачем Щепкину их почерки? Какие у тебя соображения, майор?

— Есть одно, но общего плана. Я думаю, что существует анонимка, которая пришла лично Щепкину, и он не хочет ее показывать. Сам будет почерки сверять... Так что, Петрович, едем на совещание. Ребята заждались. И еды им надо захватить.

— Сейчас поедем... Ты мог бы, Вася, три сотовых телефона достать?

— Не вопрос. Сейчас на рынок за продуктами заедем. Там у входа всегда барыга стоит.

— И еще, Вася, пистолет. Можно без патронов, можно поломанный, но внешне боевой... Твой бы «Макаров» подошел, но ты же его из рук не выпустишь?

— Не могу, я присягу давал... Но дома у меня есть конфискованный «Вальтер». Без бойка, но вид грозный.

— Подойдет... И еще, Вася, достань домашний телефон Щепкина. Я обещал парнишке этому позвонить, Федору. Понравился мне он... я его как сына полюбил.

Нельзя сказать, что в штабе Викентия Ямпольского царили разброд и шатание, но некоторое уныние висело в воздухе. И было отчего! Все прошлые опросы внушали уверенность в победе над Афониным. Шесть против четырех.

Сегодня была получена последняя справка с анализом мнений жителей губернии. Все ожидаемо, но очень обидно. После ареста Баскакова народ не поверил в его виновность, но стал остерегаться голосовать за Ямпольского. Все происходило по старому армейскому анекдоту, когда хорошего майора решили повысить в должности. И вдруг какой-то кадровик вспомнил десятилетней давности историю с этим майором: «Что-то там было. То ли он шинель украл, то ли у него украли... Повременим с назначением».

Все в штабе понимали, что рейтинг Ямпольского можно поднять. Но для этого должно совершиться чудо.

Ребята вокруг Викентия были молодые и азартные. Они умели собирать митинги, агитировать, клеить плакаты. Но готовить чудеса не умели.

Был, правда, в штабе один неугомонный, который пытался сам доказать невиновность Кима:

— Ребята! Я новую информацию раздобыл. Сногсшибательную! Она все на свои места ставит... Помните, с женой Щепкина подобный случай произошел? И тоже на даче.

— Знаем, Юра. Но это было пять лет назад, и никакой связи между этими эпизодами нет.

— Есть связь! Есть... Я сегодня нашел человека, который видел машину Щепкина возле дачи Кима.

— Когда?

— Вечером.

— До стрельбы или после?

— Вот стрельбу этот мужик вообще не слышал. Говорит, что очень пьяный был... Я понимаю, что источник ненадежный.

— Вот именно, Юра. Хилый фактик. Ни о чем он не говорит.

— Не говорит, но бросает тень на Щепкина... Теперь дальше! Я узнал, что в ту пятницу Петрин звонил на студию и во все редакции. Он предложил всем не разбегаться, а ударно поработать часов до восьми.

— Нормальная забота о дисциплине. В пятницу с обеда никого не найти. Вот хозяин и беспокоится... Ни о чем, Юра, этот факт не говорит.

— Не говорит, но бросает тень на Петрина. Как будто он знал о том, что произойдет... Теперь Афонин! Он тоже в этот день задержался до девяти вечера. Никогда такого не было.

— Понятно, Юра. Этот факт бросает тень на Афонина... Нам не тени нужны, а факты. Пока все они против Кима. И отпечатки, и шприцы, и все, все, все... Даже фотографии, которые твои коллеги, Юра, наснимали на даче... Ясно, что Баскакова подставили. Но не поможет даже свидетель, который это видел. Вот если бы кто-то заснял эту провокацию. Но это из области чудес... Бери, Юра, плакаты и дуй в Заречный район. Будем бороться до конца.

Им пришлось разделиться. Гуров поехал на рынок за продуктами и домой за пистолетом, а Стас остался в парке.

Их планы разрушил звонок Федору. Стас не надеялся на конкретный ответ. Понятно, что парню хочется в Европу, что он мечтает проплыть на яхте мимо Венеции. Но одного его не отпустят. А Катя не сможет оставить мужа. И главное, что приглашающий господин Силаев должен до выборов оставаться в Дубровске, а значит, к кому в гости ехать?

Стас ожидал получить вежливый отказ, но голос Федора звенел от радости. Он сразу передал трубку матери, а Катя попросила о срочной встрече. Он не мог отказать, хотя дел очень серьезных было выше крыши. Он не мог отказать потому, что в ее голосе слышалась прямая и явная тревога.

Не скрывая недоумения, Гуров уехал, несколько раз повторив, что вернется на это место ровно через час.

В парке в этот момент почти никого не было... Больше всего Стас боялся, что Катя узнала его вчера на банкете и сейчас начнутся слезы, упреки, признания. Этого не избежать, но когда-нибудь потом. Только не сейчас!

По первым словам Силаев понял, что