разместился на перилах, ударил по струнам. Под звуки музыки наша комната почти опустела – я окинул взглядом устроенный там погром и покачал головой. Убедился, что розы в ведре уцелели (на время гулянки я перенёс их к окну). Наташа и Ксюша собрали в кучу коробки. Проживавшие в комнате Персикова парни по моей команде унесли стол. Убрали из комнаты лишние стулья (хотя два стула всё же не нашли своих хозяев).

Я сообщил, что праздник подошёл к концу: скоро поеду в «Ноту». В коридоре около нашей комнаты задержались меньше двух десятков студентов: слушали выступление Персикова. Студеникин с Улицкой и с приятелями оправились на свой этаж (чтобы продолжить гуляние). Напоследок Туча мне заявил: он не помнил, чтобы подобные «большие гуляния» завершались так рано, да ещё и без громких ссор и драк. Молчанов с ним согласился. Сказал, что будет приглашать меня на каждую вечеринку. Потому что в присутствии Сержанта даже «пьяные придурки» вели себя относительно тихо и мирно.

* * *

Способность «Второе дыхание» я израсходовал утром – к ночи она ещё не откатилась. Поэтому сегодня я работал над текстом с шумом ушах после студенческой вечеринки и с ощущением усталости. Но на работоспособности это мало сказалось (я лишь чаще сегодня пил воду: переел солёного арахиса). Текст романа почти не стопорился – действия в нём разворачивались в задуманном темпе и не выходили за рамки намеченного плана. Ставшую уже стандартной норму в две главы я выполнил вовремя. В понедельник утром перед лекцией по физике я положил перед Зайцевой на столешницу папку с новыми главами.

Наташа заглянула в папку, словно проверила: действительно ли там лежали листы со свежераспечатанным текстом.

Она вздохнула, поправила очки и спросила:

– Максим, когда ты всё это успеваешь?

Наташа виновато улыбнулась.

– Я вчера не написала ни строчки, – сообщила она.

Я развёл руками и ответил:

– Что мне ещё делать? Как говорится… сиди, да пиши.

– Издательство с тобой ещё не связывалось? – спросила Наташа.

Я покачал головой.

Ответил:

– Нет. На этом фронте пока тишина.

* * *

Во время длинной перемены я встретил (в коридоре главного учебного корпуса) куратора нашей группы. Фёдор Михайлович преградил мне дорогу и заявил, что нам нужно поговорить.

Мы отошли к окну.

Толстой указал на меня пальцем и сообщил, что утром его вызывали в учебную часть. Там у него «состоялся серьёзный разговор» на тему посещения студентами занятий. Он сообщил, что во время этой беседы упоминалась и моя фамилия. Фёдор Михайлович сказал, что в группе ГТ-1-95 у меня самое большое количество «пропусков».

Он уведомил, что скоро моя фамилия появится в списке прогульщиков на стенде около деканата – обитателям этого списка давалось время, чтобы оправдаться в учебной части. Куратор заявил: через пару недель те, кто не докажет уважительные причины пропусков, «отправится в список на отчисление».

– Так что ищи справки, Клыков, – сказал Фёдор Михайлович. – Время сейчас трудное. Знаю, что ты работаешь. Но мы и так идём вам навстречу: ты ещё не отчислен. Разберись со своими прогулами. Через два месяца сессия – тебя, Клыков, к сдаче зачётов и экзаменов попросту не допустят, если не отчислят до зачётной недели.

* * *

Наташа Зайцева и Ксюша Плотникова дожидались меня у соседнего окна, пока я беседовал с куратором.

Они подошли ко мне, как только Фёдор Михайлович оставил меня в покое.

– Максим, что он от тебя хотел? – спросила Зайцева.

– Пугал отчислением, – ответил я. – За прогулы.

Наташа приподняла брови.

– Что ты будешь делать? – поинтересовалась она.

Я пожал плечами и заявил:

– Придумаю что-нибудь.

На следующем занятии я поразмыслил над словами куратора. Отметил, что угрозы Фёдор Михайловича меня почти не встревожили. Мне испортили настроение лишь мысли о необходимости покупки обещанных Корейцем справок (для оправдания прогулов).

Я напомнил себе, что для общения с представителями учебной части у меня есть ещё как минимум две недели. К тому времени получу зарплату… которую потрачу на зимнюю одежду. Пришёл к выводу, что совершенно не уместные сейчас траты на справки подождут.

* * *

На тему моего общения с куратором со мной побеседовали и мои соседи по комнате.

– На счёт двух недель, – сказал Дроздов, – это всё фигня. До зачётной недели у тебя время точно есть. Гарик в прошлом году полтора месяца проторчал в таком списке. И ничего, учится до сих пор.

– Принесёшь им справки, – сказал Мичурин, – они от тебя отстанут. Пацаны по сто раз такое уже делали. Главное, не перепутай: справка от гинеколога для тебя не сгодится. Не учуди, как Гарик тогда…

Вася и Колян хохотнули.

– Да уж, – сказал Дроздов, – Гарик в прошлом году со справкой здорово лоханулся.

– Но с другой стороны, гинеколог же подтвердил его болезнь, – сказал Мичурин. – Странно, что в учебной части не согласились с врачом.

Васили и Колян рассмеялись.

* * *

Мичурин и Дроздов ушли в шестьсот тринадцатую комнату.

Я активировал способность «Зубрила, 1 уровень» и пролистнул страницы справочника по русскому языку.

Едва завершил зубрёжку, как в дверь комнаты постучали. Я бросил справочник на кровать, скрипнул пружинами. Пересёк дверь и дважды щёлкнул замком.

При виде гостьи я произнёс:

– Неожиданно.

– Привет… Максик! – сказала Таня Высоцкая. – Хм. На Джеймса Бонда ты сейчас совсем не похож.

Глава 15

В воздухе коридора ещё клубился табачный дым (здесь всего лишь пару минут назад покурил Колян). Запах дыма не затмил аромат явно недешёвых духов, который источала Высоцкая. Таня демонстративно пробежалась по мне взглядом: по пластмассовым тапкам, по шортам с бахромой на штанинах, по растянутой и мятой чёрной футболке с надписью «BOSS».

Я ответил Татьяне той же монетой. Посмотрел на полиэтиленовый пакет в её руке, на сапоги с высоким каблуком, на выглядывавшую из-под бежевого плаща юбку из джинсовой ткани (лишь на пару сантиметров не дотягивавшуюся подолом до Таниных коленей). Задержал взгляд на белой водолазке и на такой же белой кожаной сумочке.

– Не привыкла видеть тебя без костюма, – сообщила Высоцкая.

– Не привык видеть тебя без халата, – ответил я.

Татьяна улыбнулась и спросила:

– Максик, ты выйдешь? Или я зайду? Не люблю стоять у порога.

– Заходи, – произнёс я и отступил вглубь комнаты.

Высоцкая решительно переступила порог, прикрыла дверь. Огляделась. Заметила стоявший на столе букет.

Протянула мне свой пакет и сообщила:

– Это тебе. С днём рождения.

Я принял из Таниных рук пакет.

– Там пара галстуков и туалетная вода, – сообщила Высоцкая. – То и другое тебе не помешает. Особенно новый галстук. Пытаюсь реабилитироваться