это раньше так было. Сегодня приехали адвокаты от моего батюшки, привезли документы о том, что законы в империи поменялись и нет прежнего ужесточения против вас. Хохломские наврали. Уже завтра адвокаты примутся за дело, сегодня с дороги отдыхают. Говорят, что за неделю управятся. А еще меня отец простил и к себе в столицу зовет. А он у меня не последний человек. Так что собирайтесь, осенью вместе поедем торговать в Петербург.

На одном дыхании я выпалила все новости, потому как не могла больше таиться. Закончилось наша опала. Впереди только светлая полоса, и богатая при этом.

— Слава Спасителю! — перекрестился двумя перстами Лавр. — Не зря мы денно и нощно молимся за устроение наших дел с тобой. Не оставил Господь нас один на один с проблемами, заступников прислал. Да что мы в дверях-то стоим. Заходи в дом, порадуй отца.

И пока я протискивалась в двери, в обратном направлении выскочил младший сын Лавра и помчал по дороге. А до того он стоял и внимательно слушал наш разговор. Знаю я, куда он помчал! По своим друзьям новость светлую разносить. А те отцам донесут, и уже через час Семёновск будет поклоны Господу класть за устроение великого дела.

Гордию я передала содержание сегодняшнего дня более подробно. И как кусок грязи вместо кареты въехал в мои ворота, и как письмо от отца читала и не могла сдержать слез. А главное, передала слова адвокатов о том, что кто-то вступил в сговор против нас, но не долго им радоваться осталось.

Гордий только качал головой. Вслух не проговаривали, но оба прекрасно понимали, что первой голова покатится у городского головы.

Помолились все вместе, поели пирогов. Мне и собой их дали, ну и еще немного еды. Причем от денег Гордий решительно отказался, велел сытнее кормить наших заступников. И с тем я и вернулась домой.

Во время моего отсутствия деревня сбила с дорогих гостей столичный лоск. Завернувшись в домашние халаты, они сидели на крыльце и попивали чай. А вокруг суетилась Луша:

— Да чего вы, господа, воду-то одну хлещете? Нечто у нас и поесть нечего? Налегайте на щи с молодой крапивой, в столицах такого не подают. Яичко разбейте, да с зеленым лучком и с солью перемешайте. Еще тепленькое, курочка только снесла. — И так далее.

Завидев меня, господа несколько смутились. На что я махнула рукой, в буквальном смысле.

— Давайте немного упраздним манеры. У нас в имении это допускается.

Отдала Луше гостинцы и рассказала, что не смогла устоять и порадовала друзей хорошими новостями.

Затем гости изъявили желание еще посетить мою баню, потом чай, а перед сном я вывела их на прогулку в лес. Пусть заряжаются, им предстоит бой с местными чиновниками.

А на утро следующего дня примчались собаки. Да что ты будешь делать! Хоть приглашай Алексея Мартыновича поселиться у меня.

— Откуда такие красавцы? — оценил четвероногих друзей Иннокентий Петрович.

Я вкратце рассказала историю нашего знакомства, ну и, конечно, то, что брала их на передержку на зиму.

Собаки же активно ластились к новым людям. Обежали двор, пометили углы, прошмыгнули на кухню здороваться с прислугой, а потом разлеглись на излюбленном месте — на веранде, в ожидании хозяина.

— Нам пора, — поднялись адвокаты и, прихватив портфели, уехали решать мои затруднения.

Так продолжалось несколько дней. В один из вечеров пришел Карп и рассказал, что Игнатий Харитонов ходит чернее тучи. Старосту стороной обходит, ни с кем не здоровается. Твердит лишь, что отошли жители от истинной веры.

— Господь ему судья, — махнула я рукой.

— И то верно.

Еще через два дня адвокаты отчитались, что дело закрыто. Оказывается, нижегородские чиновники и не подозревали, что под носом у них творится. Ну или делали вид, что не замешаны. В любом случае справедливость восторжествовала, и дело с концом.

Перед отъездом господ адвокатов я написала длинное письмо отцу. В котором объяснилась, что не могу свернуть с выбранного пути, но принимаю приглашение и уже осенью прибуду в Петербург с друзьями и товаром. Намекнула, что буду рада протекции батюшки в вопросах заключения договоров. Долго думала и не стала делать приписку про обучение Митрофана. Не все сразу. Это я при личной встрече попрошу.

Заступники мои уехали, а вскоре разнеслась новость, что сняли Игнатия Харитонова с должности городского главы.

Глава 40

Вместо Игнатия прислали нового главу из Нижнего Новгорода. Им оказался Михаил Борисович Творцов, немолодой, в летах. Старообрядцы сплотились и выжидательно наблюдали за его действиями. Он же не стал отгораживаться от них и со второго дня отправился по домам — изучать, чем живет город и его жители. Ходил, стучался в закрытые двери, пока его не надоумили обратиться к Гордию. И после первого же разговора они поладили.

Новый глава сильно удивился, что промысел местных мастеров называется хохломским, и загорелся идеей вернуть ему настоящее название. Понять его можно. Одно дело, быть головой захудалого городка Семёновска, и совсем другое — руководить городом мастеров, товары которых известны по всей империи.

Я тоже не осталась в стороне и пришла к новому главе познакомиться.

— Анна Сергеевна Богатова.

— Очень рад, наслышан про вашу историю. Жуткое недоразумение вышло, но сейчас все будет иначе. Я лично прослежу, чтобы никто не посягал на торговые отношения мастеров. Можете на меня положиться.

Михаил Борисович услужливо поклонился, цепким взглядом разглядывая меня. Не оставалось сомнений, что он прекрасно осведомлен о положении моего батюшки и выражает уважение скорее ему, нежели мне.

В ответ я рассказала о ближайших планах: отправить товар на продажу в Москву, а осенью ехать покорять Петербург.

Новый голова поддержал наши замыслы и пообещал всестороннюю поддержку с его стороны. В чем конкретно она будет заключаться, не озвучил, но уже то, что не будет чинить препятствий, немало значит.

Игнатий Харитонов же учинил раскол. С его подачи разнесли слух, что пала истинная вера в Семёновске. Братья попрали ногами заветы отцов, преступили Божии законы, спутались с женщиной с запятнанной репутацией, изгнанной из дома и столицы. Вслед за ней отвернулись от истинной веры и служат мамоне. Породнились с миром посредством обучения чтению и даже письмами обмениваются с греховодниками. Того и гляди, праздно время начнут проводить, а это недопустимый грех для староверов.

Кто знал истинное положение вещей, только молились о возвращении Игнатию разума, но были и те, что поддержали его. Откуда-то взялся помещик, предложивший поддержавшим свои земли для проживания, где они смогут жить в чистоте и вести праведную жизнь.