Хотя другого от этого завода и не ожидал. Не зря голос предупреждал меня, что будет очень непросто.

— Это не просто юристы, это волки, — хмыкнул Сергей Викторович. — Они не будут доказывать, что завод чистый. Найдут любую зацепку в ваших документах. Неправильно оформленный забор пробы, отсутствие подписи понятого, нарушение сроков. Одна формальная ошибка, и все ваши доказательства превращаются в макулатуру.

Он отпил кофе и понизил голос до шёпота.

— И это не всё, — тихо сказал он. — У меня есть основания полагать, что у завода есть связи внутри самого Росприроднадзора. Мой непосредственный начальник вчера вызвал меня к себе. И настоятельно рекомендовал не усердствовать. Прямым текстом так и сказал: «Не усердствуй, Сергей. Себе дороже». Я сделал вид, что понял. Но…

Он не договорил. Впрочем, ситуация и так яснее некуда.

Голос предупреждал. И мне действительно мешали все подряд: Шмелёв, юристы, чиновники. Но я тоже умел играть, просто другими инструментами.

— Что нам нужно, чтобы переломить ситуацию? — спросил я.

— Две вещи, — отозвался инспектор. — Первое — это живые свидетели. Люди, которые работали на заводе и готовы дать показания под запись. Второе — новые пробы, взятые по всем правилам. С видеофиксацией, с понятыми, с опломбированными контейнерами.

Я кивнул. Что ж, звучит вполне осуществимо.

— Свидетель у меня есть, — поделился информацией я. — Один из работников завода недавно обращался ко мне с токсическим бронхитом. У него были трудности с больничным листом, и он пообещал мне в случае чего дать показания.

Сергей Викторович поставил чашку.

— Это уже другой разговор, — сказал он. — Можно возобновить проверку. Дайте мне контакты. Я свяжусь с ним лично, обеспечу юридическую поддержку.

Мы обменялись номерами.

— Можно личный вопрос? — спросил я. — Почему вы так яростно взялись за это расследование? Если вам даже руководство сказало туда не лезть?

Это меня смущало с самого начала. Я не спешил доверять этому сотруднику Росприроднадзора.

— А вы? — в свою очередь спросил Сергей Викторович.

— Я первый спросил, — усмехнулся я. — Но если вам нужен мой ответ, то этот завод вредит здоровью людей. И я просто не могу этого так оставить.

— И загрязняет природу, — пожал плечами инспектор. — Я пошёл на эту работу не для того, чтобы это допустить.

Что ж, ответ прозвучал логично. Хотя доверять ему я всё же не спешил. Но понимал, что в одиночку с этим мне не совладать, нужны помощники.

— Какой план? — спросил я.

— Вам пока что ждать, а я постараюсь продвинуть это расследование, — отозвался Сергей Викторович. — Будем на связи.

Мы разошлись по нашим делам. Что ж, в такие периоды я как раз занимался кучей других дел в своей жизни.

Из кафе поехал прямиком в поликлинику. Кречетов вызвал меня ещё утром коротким сообщением: «Зайдите как сможете». Вечный трудоголик и в субботу был на рабочем месте. Хотя я уже и не удивлялся.

Главврач, как обычно, находился в своём кабинете.

— Садитесь, Александр Александрович, — кивнул он мне и протянул бумагу. — Полюбуйтесь.

Я взял лист. Официальный запрос от областного Минздрава. Запрос о предоставлении всех медицинских заключений по «спорным случаям, связанным с деятельностью промышленных предприятий».

Формулировка размытая. Но я прекрасно понимал, о каких случаях тут вообще идёт речь.

— Проверка медицинских карт, — сказал я.

— Не только, — покачал головой Кречетов. — Карт, заключений, направлений на анализы. Во что вы снова влезли? Не хватило вам истории со свинцом? Там дело до сих пор идёт, вообще-то.

В его тоне не было злости, скорее любопытство. Уже привык, что где Агапов — там интересные истории.

Я кратко рассказал ему про завод. Кречетов тяжело вздохнул.

— Это даже уровень повыше, — сказал он. — Вот они и ищут зацепки. Одна неточность в бумагах, одна неправильная формулировка диагноза — и на вас повесят служебное несоответствие. А заодно объявят все ваши заключения недостоверными. Красивая схема, между прочим. Дискредитировать не доказательства, а врача, который их собрал.

— И вы обязаны всё предоставить, — сказал я.

— Обязан, — кивнул главврач. — По форме, в установленные сроки. Но слушайте внимательно. Пока я готовлю официальный ответ, пока бумаги идут через канцелярию, пока регистрируются… у вас есть дня три-четыре. Выверите каждую запятую в каждой карте. Каждый диагноз должен быть подкреплён анализами. Каждое назначение должно быть обосновано. Я прикрою вас, насколько смогу. Но ошибок быть не должно.

— Спасибо, Павел Викторович, — сказал я.

В очередной раз подумал, что с главврачом нам на этот раз повезло. Жёсткий, принципиальный, но своих в обиду не даст.

— Мэр, я так понимаю, в этот раз отказал в содействии? — Кречетов посмотрел мне в глаза.

— Сказал, что завод чист, и посоветовал туда не лезть, — хмыкнул я.

— Ну да, — Павел Викторович потёр виски. — Конечно. Ладно, идите.

Я вышел из кабинета Кречетова и позвонил Лене. Нужна была помощь медсестры.

— Лена, срочное дело, — заявил я. — У нас ожидается крупная и очень серьёзная проверка карт. Всех, кто проходил у нас с производственными диагнозами. Надо поднять все карты и проверить всё до последней запятой. Список я скину.

— Сделаю, — тут же отозвалась Лена. — Жду список.

Вот за это я и ценил медсестру. Ноль паники, ноль лишних вопросов. Не удивлюсь, если она в выходные начнёт с этим разбираться.

Бумагину сильно повезёт, если у него хватит смелости. Насколько я знаю, он пока так и не предлагал ей встречаться. Дело ограничивалось походами в кино и кафе.

После поликлиники я вновь вернулся в лавку.

Варя встретила меня у прилавка с блокнотом.

— Саша, я нашла юриста! — заявила она. — Михаил Борисович, специалист по гражданским спорам. Меркулов порекомендовал, они с ним какие-то старые знакомые. Ну, тот, который проверку у нас проводил. Я ему уже переслала письмо конкурента. Он сказал, что изучил и готов дать заключение. Позвонишь?

Сколько сразу информации! Жизнь кипит по всем фронтам.

Я позвонил прямо при ней, включив громкую связь.

— Добрый день, — поздоровался я. — Это Агапов, по поводу травяной лавки.

— Александр Александрович, добрый день, — ответил юрист. — Изучил ваше письмо. Можете не волноваться. Иск абсолютно бесперспективен.

— Обоснуйте, — попросил я.

— С удовольствием, — голос у