Он сделал паузу. Гриша чуть напрягся.

— Но когда я приехал сюда, то увидел, что мой сын повзрослел, — продолжил Лев Андреевич. — Что он сам научился отвечать за свои поступки. Увидел, что у него есть друг, о котором я могу только мечтать. Увидел Стасю.

Регина Станиславовна взяла слово.

— Стасенька, спасибо тебе, — сказала она. — Когда Гриша впервые рассказал о тебе по телефону, он говорил двадцать минут без остановки. Про нас с отцом он столько никогда не говорил. Я тогда поняла, что это серьёзно.

— Возможно, мы были неправы, когда отправили тебя в свободное плавание, — добавил Лев Андреевич. — Возможно, были неправы, когда пытались диктовать тебе, как жить. Но мы рады, что в итоге твоя жизнь сложилась именно так. Совет вам да любовь.

Гриша встал и молча обнял отца. Неловко, они явно нечасто обнимались. Но по-настоящему.

Регина Станиславовна уже не скрывала слёз. Стася подошла и обняла её тоже.

Потом настала очередь мамы Стаси.

Эльвира Витальевна поднялась медленно. Она уже пришла в себя после утреннего инцидента, но бокал в её руке всё равно чуть подрагивал.

— Я растила Стасю одна, — сказала она. — Её отец ушёл, когда ей было четыре года. И я всю жизнь боялась, что дочь повторит такую же судьбу.

Зал притих.

— А потом она привела мне для знакомства Гришу, — Эльвира Витальевна улыбнулась. — Лохматого паренька, в футболке с драконом. И я внезапно поняла, что он любит Стасю, и никогда её не предаст.

— Ещё как люблю! — подал голос Гриша.

— Вот, — улыбнулась она. — Гриша, у меня никогда не было сына. Теперь есть. Береги мою девочку. А ты, Стася… Будь счастлива, доченька. Ты это заслужила больше всех.

Стася выбежала из-за стола и обняла маму.

— Так, — сказал тамада. — Объявляю музыкальную паузу, пока я тоже не расплакался.

Во время очередного тоста я на минуту выпал из происходящего.

Смотрел на Гришу, на Стасю, на гостей. И вспоминал совсем другую свадьбу.

Григорий Томский, который также справлял свадьбу с генеральской дочкой. И я тоже был у них на свадьбе, поздравлял, шутил.

А потом пришёл Мортис. Забрал и моего друга, и всю его семью. И я не смог спасти его.

Нет, в этот раз будет всё иначе. Это другой Гриша и другой мир. Я не позволю никому и ничему забрать у меня этих людей.

Этот мир я защищу.

— О чём задумался? — спросила Лиля.

— Ерунда, — отмахнулся я. — Ты сегодня очень красивая.

Она действительно выглядела отлично. Платье цвета морской волны, лёгкая причёска. Мне с ней повезло.

Тем временем тамада объявил новый конкурс.

— А теперь проверим, насколько хорошо молодожёны знают друг друга!

Грише и Стасе выдали таблички для ответов. Вопросы пошли один за другим.

— Любимое блюдо супруги? — спросил тамада.

Гриша уверенно написал «пицца». Стася написала «паста».

— Какая пицца? — возмутилась Стася. — Я пасту люблю, а пиццу любишь ты!

— Но ты же её всегда ешь со мной! — парировал Гриша.

— Потому что ты её всегда заказываешь, — вздохнула Стася.

— Семейная жизнь началась, — прокомментировал тамада под общий хохот. — Какая привычка супруга бесит вас больше всего?

Стася написала мгновенно: «Носки». Гриша прочитал и вздохнул.

— Это правда, — признал он. — Но я купил специальную корзину для носков. Обещаю исправиться.

— Я запомню это обещание, — сказала Стася. — При свидетелях дано.

— Кто первый сказал «люблю»? — спросил тамада.

Оба написали «я». Посмотрели на таблички друг друга и тут же принялись спорить об этом. Выяснилось, что Гриша сказал это первым, но так тихо, что Стася не услышала. И через неделю сказала сама, думая, что она первая.

— Значит, ничья, — подвёл итог тамада. — Это лучший вариант.

А после конкурсов настал момент торта.

Свет приглушили, заиграла торжественная музыка. Из служебных дверей выехала тележка с огромным трёхъярусным тортом. Белый крем, сахарные цветы, фигурки жениха и невесты на верхушке.

Лиля постаралась на славу, торт ровно такой, какой хотела Стася. Я знал, что на него у неё ушло немало сил.

Тележка проехала метров пять. А потом колесо зацепило задравшийся край ковровой дорожки.

Тележку повело вбок. Официант рванул ручку, выравнивая, и этим добил дело: верхний ярус сорвался со шпажек и пополз.

Фигурки жениха и невесты нырнули головами в крем.

Стася вскочила. Гриша уже летел через зал, опрокинув стул.

Не успел на полшага. Оставшиеся ярусы качнулись, накренились и завалились набок, у самых его рук. Бисквит и крем брызнули по паркету, сахарный цветок откатился к чьим-то туфлям.

В зале повисла секундная тишина. Официант стоял белее упавшего крема.

Этот ресторан сегодня чудит только так.

— Ну, — сказал Гриша. — Это была бы не моя свадьба, если бы ничего не упало.

И зал взорвался хохотом. Гриша обнял свою новоиспечённую жену.

— Зато будет что вспомнить, — сказал он. — Расскажем детям, как на нашей свадьбе торт сделал бам-с.

— Мы всё компенсируем, — торопливо сказал мне официант. — Как же неудобно… Всё сделаем!

Тем временем поднялась Лиля.

— Не зря я делала второй торт, — объявила она. — Для второй части свадьбы. Саша, поможешь принести?

Гриша уставился на Лилю.

— Второй торт? — переспросил он.

— Второй торт, — подтвердила Лиля. — Мы же договаривались, что я приготовлю два, помнишь?

— Я думал, ты шутила, — отозвался тот.

Мы с Бумагиным сходили к машине. Торт ехал в специальном холодильном боксе, который Лиля выпросила у кондитерской. Несли мы его вдвоём, после первого торта рисковать никто не хотел.

Второй торт Лиля сделала в виде огромного геймпада. Постаралась она на славу, делала его даже не дома, а в кондитерской. Так что я видел его впервые.

— Это… — Гриша даже дар речи на секунду потерял. — Это лучший торт в моей жизни!

— Хорошо, что я согласилась на второй торт, — засмеялась Стася. — Хотя была уверена, что это перебор.

— Перебор — это три торта, — сказала Лиля. — Два — это разумный запас.

Учитывая сегодняшний день, я бы сказал, что разумный запас — это как раз три торта. Но вслух говорить этого не стал.

Угощение разрезали под аплодисменты. Шоколадный бисквит, вишнёвая прослойка. Лиля была мастером своего дела, десерт