эту поэзию и пытаемся втиснуть ее к паре-тройке колонок с цифрами. И получаем таблицу два на два: тут он согнул ногу вот так, а здесь не так сильно. Есть ли взаимосвязь между высотой прыжка и тем, как сильно он сгибает бедро? Вот как мы смотрим на эти вещи. И это порождает такую систему, которая предельно далека от того, как поэзию движения следует читать на самом деле».

Ключевой показатель силовых платформ находит отражение в графе под названием «кривая силы-времени». Она показывает, с какой силой и в каком направлении спортсмен отталкивается каждой ногой в момент нахождения на земле. Большинство спортсменов действует в схожей манере: они отталкиваются от земли с определенным усилием, выраженным в энном числе ньютонов; на пяти миллисекундах значение одно, на десяти оно вдвое больше, и так далее. Такую манеру Маркус называет «суперлинейной». Но особая группа спортсменов – это лучшие мастера движения, согласно оценке Маркуса – приземляется и подпрыгивает так, что их кривая силы-времени очертаниями напоминает прыжок лыжника с трамплина. Маркус говорит, что такие спортсмены «создают кривую экспоненциальной зависимости, которая служит более выразительным индикатором высокого физического усилия: на этой кривой генерация силы ускоряется по мере того, как они глубже и глубже уходят в движение. В результате кривая становится все более и более крутой, а в конце превращается в вертикальную линию».

Когда Маркус увидел данные, его первой мыслью была эта: «Так-так, у нас тут что-то есть». Это был намек на скрытые уровни атлетического великолепия. «Но лишь до поры до времени, – говорит Маркус. – Ты реально просто гадаешь, что же делает вся система целиком». У Маркуса возникали вопросы, теории, а еще он был привержен научному методу: «Не узнаешь, пока не замеришь», – говорит он. Его студии требовался новый инструмент.

«Обычно как все происходит, – говорит Маркус, – у тебя есть молоток, и ты начинаешь искать гвоздь, так?» Знаете, что заставляет врачей рекомендовать ультразвук пациентам? Покупка ультразвукового аппарата! То же касается лазеров для кожи, беговых дорожек AlterG, программ для отслеживания показателей здоровья и миллиона других вещей. Лаборатории, как правило, выстраивают вокруг кое-каких технологий. Маркус же хотел построить лабораторию вокруг человеческого движения. «У нас были только гвозди, вот мы на них и смотрели», – говорит он.

Много лет подряд курьеры UPS и FedEx регулярно посещали пределы P3, обеспечивая стабильный поток разного рода новомодных прибамбасов спортивной индустрии: носимые девайсы вроде Catapult, Whoop, а позже Oura Ring и Apple Watch (Маркус называет их «инерционными датчиками»). Эти маленькие портативные штуковины никогда не могли ответить на его вопросы. «По большей части ты узнаешь только то, что спортсмен двигался с такой-то быстротой столько-то времени, что было бы актуально, если бы тебе важно было знать больше о расходовании энергии, – говорит Маркус. – Я несколько изумлен даже, что они обрели такую популярность, потому что никто с ними ничего толком и не делает». В обзоре доступных на 2020 год исследований звучали нотки оптимизма, но настоящие прорывы в науке, ставшие результатом ношения такого рода портативных устройств, авторам выявить не удалось. Даже в такой простой теме, как определение, кто из игроков на поле устал, «они не сильно прозорливее, чем действительно внимательный тренер», говорит Маркус.

P3 требовались более конкретные ответы, что подтолкнуло их к «пункту, которого даже не было в меню», когда P3 только зарождалась: motion capture или захвату движения. «Это очень медленно, – говорит Маркус, – супердорого. И не очень секси. А данные, которые получается собрать, очень раздроблены и очень-очень сложны».

Работа была настолько трудоемкой, что, по мнению Маркуса, эта область на долгие десятилетия оттолкнула от себя интересных мыслящих личностей. Кроме того, не было возможности стать собственником технологии, поскольку ее основы – кольцо из камер, сфокусированных на спортсмене – оставались неизменными три четверти века.

С другой стороны, силовые платформы приоткрыли завесу над множеством загадок, к решению которых мог бы обратиться захват движения. «А именно так всегда и работает: всякий раз, когда ты находишь любопытный ответ, у тебя появляется еще больше вопросов, так ведь? Если ты любознателен по натуре, – говорит Маркус. – Вот так мы и добрались до захвата движения». Ровно в тот момент, когда весь мир погружался в технологию стремительного, свободного и потокового сбора данных с носимых устройств, P3 решила обратиться к системе, знаменитой своей дороговизной, сложностью и черепашьей скоростью.

Занявшись поисками того, кто мог бы возглавить усилия компании в этом направлении, Маркус нашел Эрика Лидерсдорфа. «Это, наверное, прозвучит странно, – Маркус вспоминает слова Эрика, сказанные им на собеседовании, – но я всегда хотел стать мировым экспертом в какой-то области. И если бы мне нужно было выбирать, эта область, скорее всего, была бы связана с баскетболом».

Эрик выпустился из Стенфорда с дипломом по биомеханике в 2011 году. Окончив колледж, он стажировался в обувной компании K-Swiss, а после работал в компании Oakley, продающей спортивную экипировку, – там он помог спроектировать удивительно легкую сумку для гольфа. В 2012 году, когда Эрику стало немного скучно, коллега предложил ему связаться с небольшой «мастерской» биомеханики в Санта-Барбаре.

Спустя шесть месяцев после того, как он отправил Маркусу письмо, Эрик получил звонок от номера с кодом Санта-Барбары. Вскоре после этого Эрик, живший у своих родителей в Таузенд Оукс, что в часе езды, поехал в P3 на своем хэтчбеке. «У входа были припаркованы Bentley и Rolls, и тут я со своим ушатанным Subaru Outback 2005 года. Вот я вхожу, и мне навстречу идут Эл Джефферсон и Андрис Биедриньш». Из этих двух игроков NBA рост того, что поменьше, – 6 футов 10 дюймов. Рост Эрика 5 футов 9 дюймов.

Маркус считал, что многим кандидатам на вакансию недоставало научной скрупулезности. И тут появляется Эрик, который лишился сна из-за вопроса воспроизводимости исследования, никогда не утверждал ничего, что не мог подкрепить фактическими данными и легко обходился с фразами в духе «помогаем спортсменам сдвинуть эти вероятности» – как раз чем и хотел заниматься Маркус.

Когда Эрик присоединился к команде в 2012-м, P3 изменилась. Она была невзрачным спортзалом, отражая медицинский подход Маркуса к спортивной подготовке. Теперь же она станет лабораторией спортивной науки.

После тщательного изучения систем захвата движения Эрик остановился на компании под названием SIMI. Он шутит, что на нем до сих пор есть следы от паучьих укусов из тех времен, когда он торчал на стропилах, устанавливая и калибруя инфракрасные камеры в компании дружелюбных немцев. Система запредельно дотошна. Не просто так, говорит Эрик, в академических работах по захвату движения, как правило, рассматриваются крошечные