class="p1">— Позавтрее. Тут недалече, соседняя деревня. Поутру вместе и отправимся.

Поблагодарив хозяйку, женщина собрала в узелок купленный товар и, не задерживаясь, удалилась.

Глава 51. Как это пользовать?

Проводив Малашу, Мирослава окинула взглядом свои скромные запасы, вздохнула и принялась за работу. До самого вечера она не разгибала спины: рубила еловые иголки, топила на углях сало, смешивала, отстаивала, разливала по плошкам.

Крох крутился рядом. Говорил он ещё мало и несмело, но чаще всего спрашивал: «Мама, а это почто?» Мирослава терпеливо объясняла и даже иногда позволяла помогать.

Зима тоже без дела не сидел. Но так как ходить ещё не мог — растирал в ступке остатки миндальной шелухи. Наблюдая, как хлопочет жена и как терпеливо объясняет сыну каждое своё действие, он чувствовал, как в груди разливалось непривычное тепло.

Ужинать сели поздно. Мирослава сварила простой суп из остатков вяленого мяса и крупы, накрошила туда лука, что принесла Лада. Когда поели, она смазала ногу Зимы целебной мазью и замотала свежей портянкой. Отёк уже начал спадать — к утру полегчает, главное — держать ногу в покое и тепле.

— Я завтра на рынок поеду. Сына с собой возьму, пусть развеется, — сказала она, укладывая Кроха на лавку. — Ты тут один останешься. Справишься?

Зима усмехнулся:

— Не дитя малое.

Мирослава кивнула, хотя на душе всё равно скребли кошки. Она видела: он не хочет отпускать её одну. Да и у неё оставлять мужа не было никакого желания. Вдруг снова заявятся эти его наглые родичи? Кто знает, чего от них ещё ждать.

Заняв место рядом с Крохом, девушка прикрыла глаза и сама не заметила, как мгновенно провалилась в сон.

Утро выдалось морозным, но ясным. Мирослава встала затемно, растопила печь, сварила кашу. Разбудила Зиму с Крохом, накормила обоих. Малыш, увидев, что мамка собирается куда-то с корзиной, мигом оживился и засеменил следом.

Зима приподнялся на лавке.

— Ты это... — в его голосе, помимо обычной суровой сдержанности, прорезалась такая неподдельная тревога, что у Мирославы сердце сжалось. — Поберегайся там.

— Конечно, — отозвалась она, запахивая тулуп. — Мы ненадолго. Поговорю с Отрадой, загляну в гончарную и вернусь.

Мужчина кивнул, провожая их взглядом.

До двора Ратши путь был неблизкий. Девушка почти бежала, прижимая к груди Кроха. Внутри всё сжималось от волнения: вдруг опоздает? Вдруг людей соберётся много, и Ратша уедет раньше? Но повезло — у калитки уже стояла знакомая повозка. Угрюмый бородатый мужик грузил на неё последние узлы, покрикивая на лошадь.

— Дяденька Ратша, место найдётся? — окликнула Мирослава, чуть запыхавшись.

Тот обернулся, окинул взглядом её, Кроха, корзину…

— Лезьте, нынче никого, — крякнул он, протягивая руку, чтобы помочь забраться. — Бают, мужик-то твой в лесу ногу повредил? Как он?

— Выздоравливает потихоньку, — коротко ответила Мирослава, усаживаясь на жёсткие доски и пристраивая Кроха на колени.

— Ну и славно, — устроившись на облучке, Ратша хлестнул кнутом тощую кобылу. — Н-н-но!

Повозка тронулась, заскрипела. Крох сразу притих, прикрыв глазки. Мирослава обняла его, закутала поплотнее и сама сжалась в комочек, пытаясь хоть немного согреться.

Несмотря на то, что всю дорогу клевала носом, уснуть у Мирославы не вышло. В отсутствие мужа она не чувствовала себя в полной безопасности. А тут ещё и двойная ответственность — ребёнок на руках.

Повозка остановилась у деревянного частокола, что огораживал торг от городской постройки. Вокруг слышался шум, смех, гомон — обычная рыночная суета.

Поблагодарив Ратшу и согласовав с ним время встречи, Мирослава расплатилась за поездку, взяла Кроха за руку и направилась к нужным рядам.

Отраду она нашла быстро. В овчинном тулупе и с зачёсанными под платок волосами, та стояла у своего прилавка, перебирая товар. Завидев Мирославу, она мгновенно её узнала и всплеснула руками:

— Девица пришла! А я уж чаяла-гадала: свидимся ли снова? Не позабыла ли ты про меня?

— Как забыть? — улыбнулась Мирослава, усаживая Кроха на лавку. — Как и обещала, принесла вам крем особый, что кожу под белила готовит и красноту снимает, делая цвет лица светлее.

Отрада, затаив дыхание, смотрела, как девушка вытаскивает из корзины кремницу и протягивает ей. Глаза у торговки сделались жадными, любопытными — точь-в-точь как у сороки, нашедшей блестящую безделушку. Открыв крышечку, женщина принюхалась и зажмурилась от удовольствия.

— Духовито, — одобрительно закивала она. — А как это пользовать?

— Давайте покажу, — предложила Мирослава.

Глава 52. Все возьму!

Взяв в руки кремницу, Мирослава огляделась. За прилавком стоял прикрытый холстиной глиняный кувшин с чистой водой. Видно, торговка держала его для себя.

— Умойтесь сперва, — обратилась она к Отраде. — Крем нужно наносить на чистую кожу, иначе толку не будет.

Женщина не стала спорить. Мигом сполоснула лицо, вытерлась передником и с нетерпением уставилась на Мирославу.

— Ну давай, девица, твори своё колдунство.

Мирослава улыбнулась, тоже вымыла руки и зачерпнула немного крема. Лёгкая, как пёрышко, бежевая масса студила кожу. Так как холодный крем ложится плохо, пришлось согреть щепотку между пальцами и лишь после этого взяться за дело.

Действовала девушка неторопливо. Начала со лба, разглаживая широкими кругами от середины к вискам. Крем ложился ровно, не скатываясь и не оставляя жирных разводов. Кожа под ним делалась гладкой, словно шёлк.

Отрада замерла, чувствуя, как под её пальцами лицо будто оживает, становится мягче.

— Вот так, круговыми движениями втирать надо, чтобы в поры проникало, — негромко поясняла Мирослава. — Сперва вверх, потом вниз, вдоль скул. Так кожа подтягивается, морщины разглаживаются.

Отрада слушала, раскрыв рот. Пальцы у девицы были лёгкие, нежные, будто без костей. Мирослава коснулась век — легонько, едва ощутимо, чтобы не растягивать тонкую кожу. Отрада даже вздохнула от удовольствия. Затем прошлась по крыльям носа, по подбородку, особо тщательно — по щекам, где от мороза у женщины появились красные пятна.

— Теперь нужно подождать малость, дать впитаться, — сказала Мирослава, отступая на шаг. — А после я нанесу немного белил и румяна. Вы не переживайте, моя косметика без всяких опасных примесей. Сплошные натуральные ингредиенты.

Отрада, мало понимала, что означали её слова, тем не менее спорить не собиралась. Девица перед ней была редкой красавицей — с кожей нежной, как лепесток яблоневый. Стало быть, и вправду знает толк в том, чем лицо покрывать.

Вскоре Мирослава достала из корзины две маленькие коробочки с пудрой и румянами. Пуховкой из заячьего меха, которую для неё смастерил Зима, набрала немного, стряхнула лишнее и принялась наносить лёгкий макияж.

Женщина инстинктивно зажмурилась, но белила не разлетелась облаком, как те, что она брала у знахарок, — легли тончайшим слоем. Следом кисточкой из беличьего меха Мирослава распределила