конюха, что во двор с перепугу выбежал. Самого же графа удар хватил. Ему даже целитель помочь не смог. Жены у него еще в прошлом году не стало, умерла. Сынок-наследник в столице сезон проводил, не вернулся еще. Теперь вот управляющий за ним гонца послал, а сам народ из сел сгоняет. Завалы ведь разбирать нужно. Крыши крыть тоже надо. Дожди скоро начнутся. Лес вот опять же им теперь для ремонта нужен, но к нашему они даже плетьми народ согнать теперь не могут. Придется им свой валить для этого дела. Да и ближе он к поместью-то.

Новости, откровенно говоря, порадовали. Очень уж мне не хотелось быть причиной массовой гибели людей. А тут и наказала, и не убила никого. Слава Богам за это! А что отец? Так по факту не было у меня его. В жизни моей не участвовал. Мне ли горевать? Теперь и домой можно вернуться. Колечко-то мое еще прошлой ночью вернулось. Ткнулось в мою ладонь и осыпалось искорками теплыми. Сама я от «потрясения» тоже уже оправилась и готова тронуться в путь. Ночуем еще эту ночь, а на зорьке соберем лагерь и отправимся восвояси.

Дом. Сегодня я просто радуюсь прибытию домой. Родной дом и сыночка – как же я соскучилась. Вон у меня какой красавчик растет и умница. Но уже завтра буду «гайки закручивать», ибо избаловали моего барчука с моего же молчаливого согласия. Он, умненький-разумненький, все с первого раза схватывает. Всех уже «построил», зараза мелкая. Был бы у него хвост, так и его бы на поворотах заносили, чтоб господинчик не напрягался. Вот скажи, что ему два года всего!

Боги, а голос какой у моего сынули громкий и пронзительный, и магия уже проснулась. Не дали ему за столом кашу ложкой во все стороны раскидывать – орет. Не разрешили кошку за хвост за собой таскать – орет, и даже драться пытается, причем и со мной. По толстой попе от меня получил – орет и поджигает занавески. Как же хорошо, что дом не простой. Не разгорелись. И вообще не работает его «огонек» в доме, а сила, выплескиваемая Итеном, домом же и поглощается.

Попало от меня всем: сестрицам барчука моего, нянькам, лакеям, Агашке, повару и даже конюху. Ибо нечего…

Маму мы теперь не любим, но вечером пусть гладит, укладывает и сказку рассказывает. Тут на ярмарку пора отправляться, а мы воюем. Взрослые уже все усвоили, что господину барону можно, что нельзя, даже если ему поорать приспичит, а вот сам Итен не сдается, продолжает воевать за свои права. Пришлось мне, сцепив зубы и набравшись терпения, наказывать его стулом. Как? Ставлю стул напротив себя. Сажаю на него сынулю, а сама рядышком своими делами занимаюсь. Не кричу, не шлепаю, просто не обращаю внимания на его крики, а при попытках слезть и убежать, спокойно сажаю обратно, объясняя, за что детку наказали, и как долго он будет еще пребывать в этом положении. При этом сидеть он должен столько, сколько сказано изначально, и никакие «больше не буду» не принимаются. Сказала час сидеть будет, значит, будет сидеть час, и час этот засчитывается только при спокойном и тихом сидении на обозначенном месте.

Первый день был непростым. Итен охрип, но упорно продолжал попытки исчезнуть с моих глаз. Я же устала так, словно в одиночку конюшни чистила, но ни разу не закричала и не шлепнула. Просто ловила и объясняла, как надо сидеть и за что. В итоге ребенок без обеда остался, потому как заснул на стуле. Хорошо, что у стула подлокотнички были. На пол хоть не упал. Будить не стали. В кровать отнесли уставшее дитятко. Проспал до утра.

На следующий день голос вернулся. Концерт по заявкам повторился. Вот только охрип в этот раз ребенок гораздо раньше и сбежать уже не пытался, а к концу дня мы смогли договориться. Третий день прошел с переменным успехом, но угроза наказания: «Посидишь, отдохнешь?» примиряла воюющие стороны. На четвертый день мы смогли отправиться в путь. Агашка осталась дома, получив разрешение воспитывать барчука «стулом». Няньки вздохнули с облегчением. Сестренки прониклись. Им тоже пригрозили подобным наказанием, пообещав в придачу забрать, с моего разрешения, у провинившейся на пару дней любимых кукол.

Уехала я из дома с легким сердцем. Погода радовала. Тишина. Теплый ветерок. Золотой листопад кружит листья, словно в танце. Лошадки идут ходко. Дороги на моей земле хороши, а по чужим от моих земель до города ехать вовсе и не долго. По моей земле два дня, по чужой всего один. Через лес было бы короче, но не поехали. Мой лес, он вроде бы мой и не мой одновременно. Ну да ладно… Поглядим еще, посмотрим.

И вот он город. Шумит народ. Радуются люди празднику, товару, гостям, бардам, балаганам с артистами, лоточникам со сладостями. Нас вот и нашего товара ждали. Главным сопровождающим товар, для всех желающих знать, был Шамир. Именно он приехал в карете. Меня же с самого начала с ними как бы и не было. Нет, в карету с ним возле крыльца я села при всем параде, а вот на первом же привале в ней оказался уже парнишка молодой, Марик. Кто он такой, знал только Шамир. Остальные все после моего легкого внушения через магические метки дружно решили, что хозяйка дома осталась, и присутствию паренька не удивлялись. Вернутся, вспомнят. А пока я и на привалах помогала, и товар в первый день торговли раскладывать, и по мелким поручениям бегала, больше глазея по сторонам, конечно, но все же. Хорошо быть мелкой.

Мы даже до конца разложиться не успели, как народ набежал. Ждали и кукол наших, вот только мы их сразу выкладывать не стали. Мужики, товаром нашим торгующие, всем желающим услышать объясняли, что кукол мы не делаем и привезли только то, что сами производим. А охраны много, так это потому, что оказываем услуги по охране товара на ярмарке. Кукол мы за плату просто охраняли. Да, берем дорого, но зато охраняем хорошо. Первый возок расторговали уже к обеду. Все платья, одеяла, подушки, всё продали и пообещали на следующий день выставить на продажу шапки, шарфы, шали, кофты – все вязаное. На вопросы, почему не сегодня, отвечали:

– Так самим тоже хочется по ярмарке пройтись, гостинцы купить, товар заказанный госпожой опять же подобрать нужно. А вязанию мастерицы из наших сел за малую плату научить могут или памятку продать, где все подробно написано.

Мне же на