— Готовы ли вы впустить королевское войско в Дротфрэйн, чтобы доказать свою невиновность? — спрашивает посол невозмутимо.

Замечаю, как дёргается жилка на виске молодого ярла. И немудрено, для любого честного и верного короне ярла подобное предложение показалось бы оскорбительным.

— А у Его Величества есть доказательства того, что дроттнинг Эмма скрывается в нашем графстве? — спрашивает Агус. — Может быть, свидетельские показания? Или признание моего отца, ярла Йорана? На чём основано ваше требование впустить вооружённых солдат в мирный торговый город?

— Таков приказ нашего конунга, — говорит в смятении посол.

— В таком случае я вынужден отказать, — отвечает Агус, шумно вздохнув. — Мы следуем закону, дарованному древним пламенем. Этот закон гласит: ни один дворф не может быть пленён, осуждён или казнён без доказательства вины.

Выражение лица Агуса мрачнеет. Он бросает на меня задумчивый взгляд. Я догадываюсь, о чём он думает в этот момент. Вероятно, о том, что битва неизбежна, и о том, что он вряд ли когда-нибудь снова увидит отца.

— Я передам вашу волю моему командиру, — произносит посол нервно. — Но вы должны осознавать, что ваше неповиновение будет воспринято, как государственная измена. Мы в любом случае войдём в город, но сделаем это силой.

— Вы можете попытаться, — отвечает Агус и поджимает бледные губы. — И пусть Прародитель решит: кто из нас прав, а кто виноват.

Посол покидает чертоги правителя. Едва дверь за ним закрывается, в зале повисает мертвенная тишина. Наконец, один из соратников ярла Йорана поднимается и подходит к Агусу.

— Мы с тобой, молодой ярл, — произносит он, положив ладонь ему на плечо. — Прежде я сомневался, но теперь вижу, что новый конунг безумен. Мы не можем позволить ему и его солдатам творить бесчинства на нашей земле.

Вслед за ним остальные спешат высказать слова поддержки. Я чувствую, как напряжение в воздухе сменяется сплочённостью и твёрдой решимостью.

Глава 30

Эмма

Поздней ночью, когда замок окутывает тишина, кто-то стучит в дверь моих покоев. Звук едва различим, будто тот, кто стоит за дверью, боится быть услышанным не меньше меня. Я вздрагиваю, откладываю книгу, к которой так и не смогла сосредоточиться, а после поднимаюсь с постели. Отворив дверь, я вижу служанку на пороге. Ту самую, что днём приносила мне еду и весело болтала о своей родне в деревне. Сейчас её лицо бледно, губы поджаты, а руки нервно сжимают дорожную накидку.

— Ваше Величество, — шепчет она, — прошу вас, пойдёмте со мной.

Я оглядываю её настороженно. На миг меня охватывает беспокойство. А вдруг воевода выдал меня и это ловушка? Вдруг сейчас в коридоре появятся стражники, и меня снова запрут, уже окончательно лишив надежды.

— Поспешите, прошу, — торопит меня служанка вежливо и немного нервно.

Я кутаюсь в накидку и выхожу вслед за ней. Мы идём узкими коридорами, туда, где не горят факелы. Я чувствую, как каждый шаг отдаётся напряжением во всём теле.

— Ты уверена, что для тебя безопасно помогать мне? — наконец спрашиваю я тихо, когда мы останавливаемся у неприметной двери, почти сливающейся со стеной. — Если тебя поймают… тебя могут наказать.

Служанка качает головой.

— Вы наша королева. Помогать вам — наш долг, — отвечает она с почтением. — К тому же у нашего господина сейчас есть заботы поважнее. Этим вечером тётка ярла отправилась в царство Стамфара.

Я замираю, перед глазами появляется испещрённое морщинками лицо госпожи. Слова служанки ясны, но смысл доходит до меня не сразу. А когда это всё же случается, я ощущаю тяжесть на сердце. Я почти не знала эту женщину, но она отнеслась ко мне с добротой.

— Мне жаль, — произношу я искренне.

Служанка кивает и отворяет потайную дверь. Холодный ночной воздух обдаёт лицо. Мы выходим во внутренний двор. Ночью здесь всё выглядит иначе. Мы спешим к скрытым под навесом саням, запряжённым парой лошадей. Они фыркают и трясут мордами беспокойно.

— Ну же, скорее! — торопит служанка.

У саней меня ожидают двое легко вооружённых воинов. Мне в голову приходит, что именно о них говорил днём воевода.

— Мы доставим вас к границе с северо-восточным графством, — говорит один из мужчин. — Дальше вам придётся ехать одной.

— Да будет так, — отвечаю после короткой паузы. — Спасибо вам…

Они помогают мне забраться в сани и слегка взъерошивают солому вокруг, чтобы издалека меня не было видно. За ворота лошадей выводят под уздцы. Затем один из воинов занимает место в головной части саней. Другой садится верхом на свою лошадь и следует позади нас. Полозья скрипят по снегу, ход лошадей разносится эхом по округе. Замок постепенно остаётся позади. Но мне слишком боязно обернуться.

Дорога тянется долго и кажется бесконечной. Лошади идут ровно, а мои провожатые почти не разговаривают. Лишь иногда один из них бросает короткие фразы о дороге или о погоде. Я вглядываюсь в звёздное небо над головой и думаю о том, как нестабильна оказалась моя жизнь, как легко у меня отняли всё, что я имела.

На границе северо-восточного графства они останавливаются. Один из воинов отдаёт мне вожжи и спрыгивает на землю.

— Дальше мы не можем с вами, Ваше Величество, — говорит он. — Да хранит вас древнее пламя.

— И вас, — отвечаю я, ощущая сильную тревогу.

Воины забирают одну лошадь из упряжи, после чего разворачиваются и исчезают в ночи. Я же остаюсь одна среди лесов и диких, незнакомых мест. Тишина здесь иная: густая, наполненная скрипами, шорохами и далёким завыванием волков. Мне страшно. Стараясь унять дрожь в руках, я сжимаю вожжи и направляю сани по дороге вперёд.

Я повторяю себе, что вскоре окажусь в безопасности. Ярл Йоран — давний друг моего отца. Я уверена, что смогу убедить его в своей невиновности и в абсурдности обвинений конунга. С этой мыслью я еду вперёд, в темноту, цепляясь за надежду, как за единственный огонёк в бескрайней ночи.

Небо над горизонтом начинает слабо светлеть. Воздух становится цепким, морозным. Дорога сужается и уходит в перелесок. Здесь между тёмных, густо стоящих елей снег лежит неровно, местами сбитый копытами и притоптанный дворфом. Следы кажутся слишком свежими, чтобы не насторожиться. Я оглядываюсь по сторонам, вслушиваюсь в каждый шорох, в треск веток под тяжестью инея, в вой ветра в кронах.

Сани скрипят глухо и жалобно, словно тоже чувствует надвигающуюся беду. Я успокаиваю себя тем, что это всего лишь усталость и страх, что скоро я окажусь в землях ярла Йорана, где меня выслушают и защитят. Но едва я успеваю подумать так, как из леса по обе стороны дороги вырастают зловещие