поласкал языком. Сжал бы пальцами попу и насадил на себя. Заставил бы её двигаться. Медленно, сладко. И кончать в нее потом.

Надо решать что-то.

Глава 31

Я жду за углом универа. Пришлось сбежать с двух последних пар, потому что потом обязательно надо вернуться домой, а пропустить встречу с Тимуром просто не могу. И не хочу.

Мне моргает фарами приехавший тонированный джип. У Рокотова я такого не видела, поэтому никак не реагирую.

Снова моргает, я делаю вид, что не мне.

— Мия! — слышу знакомый голос из открывшегося окна и заливаюсь потоком приятных мурашек.

Рокотов…

Оглядываюсь на всякий случай, чтобы никто не увидел и быстро юркаю к нему в машину.

Пока сажусь, стекло на ходу поднимается, а Рокотов тянется ко мне и впиваясь пальцами в шею тянет к себе. Как голодный отбирает поцелуй, ныряет языком между губ и будто пробирается по венам до самого сердечка, что трепещет рядом с ним.

— Ты угнал машину?

— Взял покататься, чтобы нас не увидели и не узнали, — усмехается в ответ.

— У тебя так тут вкусно пахнет… — вдыхаю аромат тюльпанов и удивляюсь интересному выбору вонючки в машину. Мне казалось, что в таких машинах должно пахнуть кожей. Дорогой кожей и таким же дорогим парфюмом.

— Подожди, — протягивает руку назад и шелестит чем-то.

Цветы, что ли? Рокотов?

И протягивает мне огромный букет тюльпанов.

Не ошиблась.

— Вау, Тимур… У меня только один вопрос. Где ты осенью взял тюльпаны? — утыкаюсь в них носом и улыбаюсь сама себе.

— Из Голландии выписал, вот только привезли, — серьёзно так отвечает и трогается с места.

А я не понимаю это шутка или правда.

Жаль только, что я не смогу их домой принести. Папа сразу поймет, что это чей-то дорогой подарок. Допытываться начнет. Про Тимура ещё узнает.

— У нас три часа. Потом мне надо вернуться в универ.

— Мне мало трех часов.

— Тогда можешь сам отвезти меня домой, заодно папе расскажешь, где мы были.

— Смешно, — язвит в ответ, но все равно довольно улыбается. — Почему раньше не рассказала про него?

— Ну, как-то не было момента.

— Был момент, Мия, мы говорили про Романа Борисовича.

— Я боялась… тебя потерять, если узнаешь. Прости.

Рокотов шумно вздыхает.

— Может, я ещё что-то не знаю?

Может, и не знаешь. Может и я ещё чего-то не знаю.

— Нет, — машу уверенно головой. — Если только тебе надо знать, что меня ждут репрессии, если я где-то его подставлю.

— Поэтому ты ходишь по клубам и каким-то вечеринкам.

— Так он никуда не пускает, а я не могу дома сидеть постоянно. Жизнь проходит. В сорок мне уже не захочется в клуб и на вечеринку.

— Ты могла подставить нас обоих.

Ну, могла…

— Но всё же хорошо… — тянусь к нему и целую Тимура в щеку. — А куда мы едем?

— Хочу тебя в одно место свозить.

— Ну, свози, — вдыхаю аромат тюльпанов. Точно из Голландии заказал.

Что же придумать, чтобы их домой пронести? Явно же, что кто-то состоятельный подарил. Одногруппники, может? Ага, и в честь чего? Или у Вари оставить?

— Там, может, не очень романтично, — добавляет после молчания Тимур, — но… в общем, ладно. Все увидишь.

— Ты меня заинтриговал. Не романтично… Надеюсь, это не бункер, чтобы меня где-то спрятать теперь.

— Кто знает, — подмигивает Рокотов, — я бы тебя, может, и спрятал в бункер.

А я бы согласилась.

Может ли быть что-то круче, чем сейчас поездка с ним. По делам, или в магазин. А мы могли наших детей, например отвозить в сад или в школу. А потом ехать на работу.

Опускаю взгляд на руки.

А на безымянном пальце у меня бы было аккуратное колечко из золота.

И я бы…

— Смотри, — вырывает из мыслей Тимур, показывая на здание. — Это принадлежит мне.

— Вау, — скольжу взглядом от первого этажа до… даже не знаю какого, по вытянутой вверх многоэтажке с надписью Global inc.

— Там живут?

— Нет, в основном офисы, тренажеры, кафе, рестораны, кинотеатр есть.

— Понятно, — киваю, хотя не понимаю к чему он это мне показывает.

Я в него влюбилась не за его здания и деньги. Но все равно впечатляет.

— А у тебя ещё что-то есть или только это здание?

— Есть, но в другой стороне. В основном, конечно, не чисто мое, а я в доле. Ребята, с которыми я приезжал к Роману Борисовичу. Фет и Санька, мы втроем поднимались и друг другу помогали.

— А откуда вы знакомы?

Бросает на меня взгляд.

— Из интерната.

— Понятно, — совсем шепотом говорю. Знаю, что Тимур не любит эту тему.

Сам захочет рассказать, расскажет. Но он не хочет.

— Мы почти приехали, — въезжаем на пустырь, огороженный металлическими листами. Огромная территория. Даже не знаю, сколько тут гектаров.

Свиданий на стройке у меня точно не было.

— Пойдем погуляем.

Я бы лучше с ним в постели погуляла, но Рокотов прямо удивляет. У нас осталось всего два часа, а он привозит меня на стройку. Может, уже больше не хочет меня? Приелось или хочется чего-то вау, а я что умею-то?

— У меня обувь и наряд не совсем подходящие.

— Сейчас все будет, сиди.

Обходит машину, что-то берет из багажника и, обходя с моей стороны, открывает мне дверь. С резиновыми сапогами в руках.

— Серьёзно? — скептически смотрю на него в резиновых ботах и на вторую пару, что протягивает мне.

— Ага, разувайся, цветы можешь оставить в машине.

Точно в бункер поведет.

Но в его плену я бы согласилась побыть.

Быстро разуваюсь и ныряю ногами в резиновые сапоги.

— Подожди, — достаю телефон и навожу на нас с Тимуром камеру. — Мне надо это сохранить. Не каждый день тебя в резиновых сапогах увидишь.

— Ладно тебе, — берет меня за руку. А я проворачиваю ладонь и переплетаю наши пальцы.

И мне безумно это нравится. Хоть в сапогах по грязи, хоть без одежды в постели, лишь бы с ним.

Идём по дорожке, засыпанной песком. С одной стороны трасса, с другой территория эта огороженная.

Тимур подходит к воротам и прикладывает карточку, чтобы открыть дверь. Я уже предвкушаю, что там, не знаю, машина огромная или медведь. Такая типа грязь и пустырь, чтобы отвлечь. Как будто что-то важное хочет сказать или сделать...

Новая машина, цветы, он другой сегодня.

Открывает ворота и пропускает меня внутрь.

— А нас не увидят тут?

— Сегодня выходной.

Но там, куда заходим, нет сюрпризов. Есть что-то более приземленное. Экскаваторы, горы песка, блоки. Это, реально, стройка.

— Что тут будет? — киваю, глядя на размеченный участок земли.