фильм — у меня провести время с Тимуром. Время, которое как в песочных часах утекает от меня, а я каждый раз отчаянно переворачиваю часы, чтобы продлить ещё хоть на чуть-чуть.

Не хочу это останавливать. Не хочу, чтобы бросал меня, не хочу его свадьбы.

Все как в каком-то фильме или книге, где обязательно будет хэппи-энд. И я так хочу. Поправляю одну ногу и упираюсь ему в пах, специально шевелю там пяткой.

Рокотов вздыхает и бросает на меня в темноте предупредительный взгляд.

А мне плевать. Я его и тут хочу.

Не откажусь сама ни за что. Невесты, свадьбы… Да плевать.

Он мой. У этой липовой невесты вообще на него нет никаких прав. Она никто. Тень, которая когда-то там должна приобрести очертания. А я реальная, живая, со мной он такой, каким ни с кем не был и не будет.

Тимур поглаживает мои икры, второй рукой закидывает в рот попкорн, а я просто любуюсь его профилем, на который отбрасывается свет от экрана кинотеатра. Как дергается его кадык, когда сглатывает. Как же мне нравится все это. Как я люблю все это. Как он почесывает указательным пальцем нос, когда чувствует неловкость ситуации, а я чувствую пяткой, его стояк.

Да, ему нелегко, но мне тоже сложно.

Наконец, не выдерживая, убирает мои ноги и двигается ко мне ближе.

Одной рукой ест попкорн и, продолжая увлеченно смотреть фильм, свободной рукой поднимается выше. Пока не нащупывает шов от ширинки, что тянется ниже. Нажимая на него ведет вниз.

Не спеша вверх.

Снова вниз. Снова вверх.

И все это с невозмутимым лицом, отчего ещё больше бесит и возбуждает.

Я тоже отвлекаюсь на фильм. Пытаюсь уловить, как зовут героев и в чем вообще суть, а Роктов продолжает распускать руки.

Я бы тут сейчас и расстегнула ширинку, и джинсы бы приспустила, но нельзя. Поэтому прикусываю до боли губу, чтобы не стонать от его волшебных пальцев.

Сжимаюсь и пульсируя внутри, сладко кончаю от его рук.

На губах Рокотова лишь легкая ухмылка.

Даже не посмотрел на меня.

Как же я его люблю. Вроде серьёзный мужчина, а со мной, как мальчишка.

Но все сбивает один звонок. Быстро достаю телефон, чтобы не мешать.

Отец.

Черт. Быстрый взгляд на Тимура. Выйти или… нет? Тут я не могу говорить. Пока мечусь, вызов прекращается.

Я не ответила отцу.

Ну и что?!

Мне же не пятнадцать, чтобы каждый мой шаг отслеживать. И что он мне сделает? Когда рядом со мной любимый мужчина, который защитит. Может, вообще с ним навсегда останусь. Так что, папа, извини.

Через пять минут звонит Варя. Ей тоже не отвечаю, тогда она пишет сообщение и предупреждает, что меня искали и она прикрыла.

Ну и отлично.

Никто не испортит мне вечер.

Наш вечер.

Который мы заканчиваем сначала в душе, занимаясь каким-то сладким, ванильным сексом, потом ещё в кровати. Я как зефирка, с которой надо аккуратно и очень бережно, потому что я в зоне риска забеременеть.

Мы не говорим больше о нашем будущем. Я не хочу ничего слышать, просто хочу, чтобы он почувствовал все сам, как ему со мной хорошо. Что Рокотов просто ошибся и пока ещё есть время все обдумать и исправить.

И судя по тому, какие гневные сообщения слал мне отец в воскресенье, он с лихвой компенсирует мне такие незабываемые выходные.

Глава 28

— Где ты была? — ошарашивает отец с порога.

— С Варей ездила, я же говорила, — скидываю с плеча рюкзак и разуваюсь.

— Только до неё я почему-то дозвонился, а до тебя нет, — отец подходит, встречая меня, заглядывает в глаза.

— Пап, я не маленькая, — стягиваю куртку и вешаю на крючок. — Сказала же, куда мы ездили.

— Или не ездили? Обманула меня? — ловит взгляд и продавливает.

— Мне двадцать, мне каждый шаг свой надо рассказывать? Во сколько пописала, во сколько покакала?

— Ты у меня живешь. И ты знаешь, какие тут правила.

— У тебя, но не в тюрьме, — поднимаю с пола рюкзак и иду к себе.

— Мия! Я не закончил.

— Мы ездили с Варей, — оборачиваюсь к нему. — Со мной все в порядке, я просто хотела хоть пару дней побыть не под твоим контролем. Можно?

— Нет. Ты понимаешь, какой пост я занимаю? И что будет, если всплывет, что моя дочь в чем-то замешана, даже если не хотела этого.

— Никто не знает. И я никому говорить не собираюсь, что у ректора есть внебрачная дочь!

Отец от злости начинает чаще дышать.

— Я что хоть раз дала повод так думать? Где-то замечена была? Мне двадцать…

— Тебе двадцать, но живешь ты у меня и я за тебя отвечаю! — отец растягивает горловину домашней футболки.

— Ты каждый раз так говоришь, как будто так и ждешь, чтобы я уехала, — захожу к себе в комнату и бросаю рюкзак на пол. Как же я хочу побыть одна, чтобы вспомнить каждую секунду с Тимуром. Чтобы навсегда эти моменты запомнить.

— Вся в мать. Такая же упрямая.

Упрямая?

— Ты о том, что не сделала аборт? — кричу в ответ и выхожу назад из комнаты. — Так спасибо ей! Иначе меня бы не было.

Отец молча присаживается на диван и растирает ладонью область груди.

— Тебе было бы, конечно, проще, если бы тогда она сделал аборт. Так? Но она упрямая…

— Домашний арест тебе… Расписание твое я знаю. Не хочешь подчиняться… — хватается за шею и начинает растирать ее. — Воды принеси мне, — отец на глазах начинает бледнеть и хватать ртом воздух.

— Сейчас, — бегу на кухню и хватаю стакан, наливаю воды, но когда разворачиваюсь, случайно наталкиваюсь на край стола и, выскочив из рук, стакан падает и разбивается.

Черт.

Я хватаю быстро другой и уже с кувшином бегу в гостиную.

— Пап, ты как…

Часто дышит и не отвечает. На лбу, пока я бегала, выступили капли пота.

— Пап, скорую?

— Таблетки… в кухне…

— Ага, если совсем плохо станет… у меня в телефоне…

— Пап я за таблетками! — бросаюсь на кухню.

— Доронин, — слышу в спину.

Хватаю коробку с его лекарствами, там разберусь. Дыхание у него замедляется, сам становится в мгновение бледным.

— Пап, вот таблетки, держи. Сколько?

И не успевая их выпить, падает в обморок.

— Пап, папа, — бью его слегка по щекам, как в фильмах. — Папочка. Не оставляй и ты меня, пожалуйста. Пап…

Скорая!

Да, скорая.

Хватаю его телефон и… он сказал врача вызвать. Как его Ддддддд….

Листая телефонную книгу, даринов, дворецкий… дикий… Дима…