потому что они очень хорошо ко мне относятся и потому что искренне желают мне счастья. Я верю в это.

— Но ведь тогда бы вы ничего не решили, даже если бы ещё раз поговорили. Вы оба обижены друг на друга и не понимаете даже, почему. Понимаешь… — он делает паузу, чтобы слова легли мягче, — в отношениях главное — доверие. Ты не проживёшь с человеком счастливую жизнь, вечно подозревая его. Если один из партнёров хочет скрыть свои похождения — он скроет. И ты никогда об этом не узнаешь.

Его взгляд становится серьёзным, почти отеческим.

— Рома же даже ничего не пытался скрыть. Словно сам не понял, как угодил в её сети.

Я хмыкаю, качая головой.

— Вы сейчас стараетесь его оправдать?

— Нет, — Матвей чуть пожимает плечами. — Просто говорю свои личные наблюдения. Он тогда был не в себе. Говорил по телефону какой-то бред. А сейчас, пока растёт Ева, он не может найти себе места. Понимаешь, в нашей семье не верят твоему ДНК. И Рома сомневается. Но эта чёртова гордыня… Его личные заскоки… Они мешают думать здраво и оценивать ситуацию трезво.

Слушать это больно. В груди что-то колет, как иголкой, но я быстро отворачиваюсь.

— Я больше не хочу… этой боли. Пусть живёт как хочет.

Матвей мягко улыбается, но его взгляд остаётся твёрдым.

— А твоя дочь, когда вырастет, скажет “спасибо”? Нет. Будь умнее, девочка.

Мои пальцы сжимаются в кулак, но я говорю ровным голосом:

— Я не отступлю. Не могу позволить ему быть отцом и для Евы. Не заслужил.

Отворачиваюсь, пряча боль за маской равнодушия.

Матвей медленно встаёт, потягиваясь. Его движение расслабленное, но в глазах — понимание и забота.

— Дети-дети, — говорит он с лёгкой усмешкой. — Я позову Танюшу или Катюшу.

Я быстро качаю головой, поднимаясь с дивана.

— Не нужно, я иду за вами. Пойдём.

Сглаживаю складки на платье и прячу дрожь, снова натягивая привычную улыбку. Ведь впереди вечер, где нельзя показывать, что мне тяжело.

Праздник постепенно заканчивается только к десяти вечера. Шум голосов стихает, смех становится тише, словно плавно растворяется в воздухе. Ещё в восемь я отпускаю малышей с Ритой домой, чтобы не нарушать их режим.

После восьми нахожу минуту, чтобы выскользнуть на кухню. Здесь царит свой уютный хаос — шефы заканчивают последние приготовления, передают блюда официантам. Я улыбаюсь им, прихватываю маленькую тарелку с закуской и на мгновение ощущаю себя не хозяйкой этого вечера, а гостьей.

К одиннадцати провожаем последних гостей. Айс уезжает за Настей, Матвеем и Димой, а Катюша, Марат и Кир подбирают Таню, чтобы подкинуть её к дому. Улыбаюсь вслед их уезжающим машинам, чувствуя одновременно усталость и удовлетворение.

Когда все разъезжаются, я остаюсь с командой в ресторане. Вместе убираем — стеклянная посуда звенит, когда мы аккуратно укладываем её на кухонные стойки. Полы, бар, залы — всё снова приходит в порядок. Ближе к полуночи ресторан уже сияет чистотой и новизной, словно сегодняшнего праздника и не было.

Гасим свет, оставляя мягкую подсветку на баре. Она придаёт помещению уютный полумрак, а блеск стеклянных бокалов играет в отражениях. Я разрешаю команде забрать оставшиеся и лишние закуски тортиков и выпить по бокалу шампанского. Они, как никто другой, заслужили эту маленькую награду. Их улыбки говорят больше слов — сегодня всё прошло идеально.

— Что с розами делать, Вероника Викторовна? — администратор Валечка спрашивает, подойдя ко мне. Её щёки чуть покраснели от шампанского, но голос звучит профессионально. — Их там штук пятьсот.

Я оглядываю горы цветов, которые словно заполонили пространство, источая нежный аромат.

— Можете разобрать часть и расставить на столы. Остальное заберите домой. Это же такая красота! Завтра я заберу несколько букетов к себе.

— Конечно. Думаю, на столах они будут хорошо смотреться, — кивает Валечка, сдержанно улыбаясь. — Утром доставим столы по центру. С восьми будем пробовать первые завтраки продавать. У меня уже десять столов забронировано.

Её энергия заряжает, и я снова чувствую себя уверенно.

— На завтраки? — улыбнулась, чуть приподнимая бровь.

— Да, — гордо подтвердила Валечка.

— Супер! — кивнула я, ощущая, как волнение плавно переходит в радость. — Это супер!

Я отпускаю всех по домам. Шефы уехали ещё раньше с остальными гостями, оставив за собой приятное чувство завершённости. Ресторан медленно погружается в тишину, освещённый только мягким светом подсветки на баре.

Через полчаса я остаюсь одна. В огромном, просторном помещении, которое ещё недавно наполняли смех, тосты и звучащая музыка, теперь слышно только едва заметное шуршание моих шагов и страниц ежедневника. Я устраиваюсь за одним из столиков с бокалом вина.

Сегодняшний день стал самым мощным открытием, которое я когда-либо проводила. Кассы радуют,