елки подарки, которые мы наскоро купили в местном супермаркете, Наташа помогает мне накрыть на стол.

Слава богу, до свадьбы я успела все приготовить: здесь и салаты, и заливное, и авторская нарезка.

Ближе к одиннадцати народ прибавляется: в гости заглядывают Настя с Кириллом. Мы садимся за стол и провожаем старый год.

Я с особой тщательностью наблюдаю за дочкой.

Замечаю, что ее глаза, которые так сильно похожи на мои, светятся от счастья, а новоиспеченный муж смотрит в них с обожанием. Каких-то тревожных звоночков в общении тоже не замечаю. Молодые разговаривают друг с другом спокойно, без грубостей или чего-то такого.

Наши взгляды с Ильей сначала сталкиваются на дочери, затем удовлетворенно заигрывают друг с другом.

- Кстати, у меня для тебя есть подарок, - вспоминаю разговор во время танца и зову его за собой.

Интеллигентно покачивая бедрами, добираюсь до елки и снимаю с нее новогоднюю игрушку.

- Вот!

- Что это? - наблюдаю, как Илья вертит ее в руке и его голос медленно хрипнет: - «Самому лучшему па-пе»… Это мне?

- Это тебе. От восьмилетнего Артема…

Он гладит этот несуразный кусок глины, прячет его во внутренний карман пиджака и притягивает меня к себе, ухватившись за плечи.

- Спасибо, Лель…. Ты самая прекрасная женщина, которую я знаю…

А вот это точно комплимент…

Прижимаюсь к твердой груди и прикрываю веки, ощущая самое настоящее тепло.

«Я знаю боль, что не прощается, и грусть, которой все кончается. И сон, который повторяется ночами… К единственному, нежному бегу по полю снежному, по счастью безмятежному скучая и тоскуя…» - сквозь разговоры наших родных, из кухни снова надрывается Любочка Успенская.

А может быть… это только в моей голове?

Не знаю…

 Глава 33. Ольга

Новогодняя ночь получилась чудесной.

Такой, о которой я давно мечтала.

С веселыми поздравлениями, детским смехом и долгими посиделками на кухне.

Мама Полины сразу после боя курантов отправилась домой на такси, внуки всей гурьбой уснули, а мы вчетвером болтали на кухне. Настя с Кириллом пробыли почти до утра.

Если в отношения Полины и Артема я из-за их небольшой разницы в возрасте старалась не заглядывать, чтобы лишний раз не расстраиваться, то новоиспеченной семьей дочери, если уж говорить откровенно, любовалась.

Она так сильно напомнили мне нас в молодости, что я бесконечно ностальгировала. Александров снял пиджак, закатал рукава рубашки и, расслабленно откинувшись на спинку стула, разговаривал с Кириллом о чем-то серьезном.

Все было идеально до тех пор, пока мы не вспомнили чертов «Блэкджек».

Надо сказать, эта тема и раньше была камнем преткновения, но в этот раз, когда Илья снова начал вспоминать игру и доказывать, что я в своей жизни больше проигрывала, чем выигрывала, я еще долго держалась.

Настя закатывала глаза и умоляла Кирилла ни о чем нас не расспрашивать, но мальчик просто не понимал масштаба катастрофы.

- Хочешь сказать, я тебя никогда не выигрывала? - зло прищуривалась я.

Александров, глядя на меня с доброй улыбкой, отвечал:

- Выигрывала, конечно.

- Ну вот…

- Потому что мухлевала.

- Папа…

- Ты за кого меня принимаешь?

- Мам…

- Ладно, хватит, Оль. - Илья пожал плечами и улыбнулся мне так. Вроде тепло, но будто против шерсти погладил. - Хочешь, скажу, что выигрывала?

- Что значит «скажешь»?

- Ну хорошо, не скажу.

- Ты мне одолжение хотел сделать?

- Да ладно тебе, Лель….

- Соврать хотел.

- Я? Соврать? - нахмурившись, недоуменно переспросил. - А ты меня за кого принимаешь?

- Боже, родители! Вам под пятьдесят…

- Сорок три, - хором проорали мы, обрушив весь гнев на дочь.

- Да какая разница?

Я мечтательно вздохнула.

В мои восемнадцать я разницы тоже не видела.

А сейчас между сорока двумя и сорока тремя одно МРТ и две протрузии.

В общем, закончилось все тем, что дети уехали спать домой, а мы с Александровым разошлись по комнатам, даже не прощаясь.

И Любочка Успенская в моей голове обиделась и молчала…

***

А первого января все настроение соплями сдуло…

В прямом смысле.

Левик засопливил, Лешка добавил. Ветрянка одолела. Пришлось мириться с Александровым, ведь у нас теперь один соплеотсос на двоих. А детей трое. Слава богу, за Соломона сердце мое спокойно. Он спокойно весь день играет в своей комнате и, кстати говоря, отец о нем так и не вспомнил.

Илья, оставив нас ненадолго одних, едет к Дворцу культуры и героически освобождает мою шубу и «Тигуана» из заложников. Затем, заехав в аптеку, возвращается, помогает разукрасить внуков зеленкой и выгуливает собак.

О том, чтобы снова разделиться и назначить дежурства не вспоминает.

Питается наваристыми щами, видимо, думая, что сварены они Аленой.

Я помалкиваю и вида не подаю.

Основное веселье начинается вечером. Близнецы просто сходят с ума. Илья уводит их наверх, чтобы попытаться уложить. Проходит десять минут, двадцать, тридцать, а дети все не успокаиваются и требуют маму.

Я чисто по-женски злюсь на Полину и Артема. Ну как можно оставить таких малюток с бабушкой, которую они видели от силы раз в две недели, и дедом. Не думаю, что с ним тоже часто встречались.

Сердце мое не выдерживает: заглядываю к сыну в спальню, набрасываю на ночную рубашку Полин халат и направляюсь в гостевую.

Здесь темно и немного душно.

Под внимательным, полусонным взглядом бывшего мужа устраиваюсь с краю и проверяю температуру. Оба лба теплые, чуть больше нормы. Это значит ночь будет веселой. Как бы скорую помощь вызывать не пришлось.

Кто-то из двоих, скорее всего, Лева, тут же меня обнимает. Прикладывается к вырезу на груди головой и, вдохнув, тихо хнычет:

- Ма-ма!

- Шшшш… - не собираюсь его поправлять. - Мама-мама, - а даже подтверждаю.

Вижу, как лицо Александрова в свете тусклого уличного фонаря, удивленно вытягивается.

- Па-па, - второй малыш обнимает Илью.

Оба затихают.

- Так просто? - ворчит Александров.

Я намеренно молчу. А ты думал, Ильюша? Это тебе ни девок к сыну в дом водить.

Снова страшно на него злюсь.

Удивительно, как бывает: человек по многим параметрам одновременно близкий и за десять лет очень-очень чужой.

- Ма-ма, поцелуй, - Лев задирает голову. Глаза у него закрыты, нос темный - видимо, в зеленке. Приглаживаю непослушные антенки-волосы и целую малыша.

Лешка тоже вскакивает.

- А ну, иди сюда, - Илья награждает внука поцелуем в лоб.

- Мама и папа! - просит Лев.

- Что?

-