— Ну смотри, сам напросился! — соглашаюсь на его предложение, лишние руки не помешают.

Телефон в руке снова начинает вибрировать. Дамиан.

— Я побегу, ладно? Мне нужно в международный отдел успеть, — делаю шаг в сторону.

— Международный находится в другой стороне. Идем, провожу, — он пристраивается рядом, вынуждая меня снова сбросить входящий вызов.

22. Дамиан

— Подъём, дрыхун! — в мою комнату врывается Софи. — Дом, открой шторы! — командует она, и плотные шторы разъезжаются в стороны, запуская мерзотно-яркое солнце, которые жжет даже через закрытые веки.

— Что за вторжение с утра-пораньше, мелочь? — вчера мы с Софи болтали на кухне чуть ли не до рассвета, а теперь она не дает мне выспаться.

— Утро… Уже обед подают. Мама сказала тебя будить, она места себе не находит. Когда ей доложили, что ты приехал, она очень переполошилась.

— Так скажи ей, что все окей, и дай мне поспать, — мычу в подушку.

— Я говорила, но им с папой не понравилось, что ты с учебы слинял. Мол, не для этого они вкладываются в Академию, бла-бла-бла...

То есть, забирать меня в длительные командировки — всегда было нормой, а приехать в отчий дом — нет?

— Встаю уже… — сажусь на кровати, потирая лицо.

— Скажу, чтобы на тебя накрыли, — сестра выпрыгивает из комнаты, а заставляю себя подняться и принять быстрый освежающий.

Накидываю простую футболку и домашние брюки, руками укладываю влажные волосы назад и настраиваюсь на веселый денек.

Меньше всего мне хочется сейчас встречаться с реальностью, где я приехал к родителям задать вопрос о том, что вообще происходит в нашей семье?

У нас дома так мирно, спокойно и хорошо, что разговор с Полиной на крыше кажется сюром, бредом и ее больной фантазией.

Ну не мог мой отец изменять матери с ее лучшей подругой, заставить ту сделать аборт, а потом и вовсе оставить умирать от осложнений…

Может, Пчеле просто морально легче верить в подобную нелепицу, и зря я впечатлился?

Кстати, Полина. С тупой надеждой на сообщения проверяю телефон, но тот оказывается пуст. Охуенно. Ощущение, что меня трахнули и бросили.

— Доброе утро! — заставляю себя произнести бодро, когда спускаюсь в столовую.

— Сынок! — мама поднимается и спешит ко мне с раскрытыми руками, заставляя красные рукава своего шелкового костюма разлетаться в разные стороны.

Темные волосы как всегда уложены блестящими волнами, на лице — легкий мейк и мягкая улыбка.

Мама прижимает меня к себе, так и норовя оставить поцелуй, но тормозит и просто поглаживает меня по щеке. Знает, что я не люблю все эти сюсюканья.

— Что-то случилось, милый?

— Разве что-то должно случиться, чтобы мне домой захотелось? — располагаюсь за накрытой частью длинного стола.

— Ммм, — мама подсаживается с краю. — То есть, все хорошо?

— Все отлично, — говорю ровно, сдерживая порыв наброситься на нее в расспросами.

— У тебя какие-то определенные планы на приезд? — смотрит на меня с недоверием.

— Мам, ну порадуйся ты, что Дами приехал, — Софи плюхается рядом со мной, сразу хватая и откусывая хлеб из корзинки, — мофет он просто фофкучился?

— Я слишком хорошо знаю своего сына, — ухмыляется мама.

— Никаких планов. Поработать, разве что, — пожимаю плечами. — Отец в офисе?

— Да, у него сегодня совещание с технологами по поводу новой линейки.

— Вот к нему и съезжу.

— Папа будет рад, — отвечает одобрительно. — Как дела на учебе?

— Отлично, — повторяю это слово, как попугай.

— Как теннис? Ты в прошлый раз так торопился на тренировку…

Жую под испытующим взглядом мамы и тяну с ответом.

— Готовимся к соревнованиям, огребаем от тренера, все как обычно, — лгу.

Незачем им знать о моем отчислении, тем более, это несерьезно.

— Слушай, Дами, а как там Ян? — вдруг встревает Софи.

Вчера наедине она не решилась задать мне этот вопрос, хотя я очень ждал. Знает, что в присутствии мамы я не стану харкаться в нее ядом.

— Тебе какое дело? — отвечаю недобро.

— Дамиан! — удивляется мама. — Софи прекрасно знает твоих друзей, поэтому интересуется.

Хах! Просто интересуется…

Знала бы мама, как для Софи прошел день открытых дверей в Альдемар в прошлом году, иначе бы запела.

— Он отслужил? — не унимается сопля. Шестнадцать лет — мозгов нет.

— Отслужил. Еще вопросы будут? — говорю таким тоном, чтобы наверняка отсечь желание их задавать.

— Да нет, я просто… — блеет и утыкается в тарелку.

Заебали меня все с Яном. Сахарок им мёдом, что ли, намазан? Джентльмен хуев.

Аж аппетит пропал.

— Ладно, поеду, — отставляю тарелку, поднимаюсь и небрежно кидаю тканевую салфетку на стул.

— Буду ждать вас к ужину, — любезно улыбается мама.

— Давайте только без сотни гостей, — заранее торможу ее любовь к светским раутам прямо у нас в гостинной.

— Но… Хорошо, — соглашается. — Посидим по-семейному, милый.

Шустрая Софи догоняет меня у выхода и пучит большие голубые глаза.

— Можно с тобой? У меня вторая смена как раз начинается. Довези! По-братски! — подлизывается.

— Водитель тебя довезет, вот у него про Захарова расспросишь, — бурчу, сгребая брелок от машины.

— Ну Дами… — канючит.

— Я предупреждал, мелочь! — указываю на нее пальцем. Сестра только голову виновато опускает.

Некогда мне ее катать. Сегодня у меня другой маршрут.

Прыгаю за руль и пускаюсь по знакомой трассе в сторону особняка Баженовых. Хоть я и не был здесь много лет, но дорогу из моей памяти не вытравить.

Колеса тихо шуршат по гравию, когда я паркуюсь напротив их забора. Территория обнесена наглухо, а я пока не настолько отчаялся, чтобы проникать в чужие дома.

Поэтому просто жду.

Приоткрываю тонированное окно и запускаю влажный воздух с запахом сдобренной дождем земли в салон.

К счастью, через десять минут тяжелые железные ворота гаража, выходящие на улицу, отворяются, и оттуда выезжает белый кроссовер.

За рулем — молодая женщина в очках. За ней выходит мужчина с ребенком лет трех на руках.

Незнакомая семья пакуется в машину и быстро уезжает, оставляя меня с тяжелым осознанием того, что отец Полины здесь больше не живет.

Я, конечно, догадывался, что их дела плохи, но не думал, что они и жилье продали.

В следующий момент я делаю несколько звонков, пытаясь отыскать хоть одного общего знакомого, чтобы выведать новое место жительство Баженовых.

Им оказывается самый стремный пригород в пятнадцати километрах отсюда. Это уже не частная элитная деревня, а деревня реальная. Со стогами сена во дворах и бросающимися под колеса оголтелыми курицами.

— Да блядь! — чертыхаюсь, подскочив на очередной кочке. Дороги здесь отсутствуют как понятие, и я молюсь не проткнуть колесо посреди вязких луж.

Знал бы, куда прусь, взял бы тачку попроще. На своей