На несколько минут оба умолкли, погрузившись в собственные мысли.

Инстинкт подсказывал Максу, что Лёйкен что-то скрывает. И всё же он никак не мог представить профессора с мушиной маской на голове, хладнокровно кромсающего людей.

— Я всё думаю о той бедной девочке, Неле, — наконец сказал Макс. — Она сказала: «Да бросьте вы это. Вы же видите, что происходит. Он знает». Как думаешь, кого она имела в виду? Фиссмана? Похоже, он и правда что-то знает.

— Хм… — Бёмер провёл ладонью по бороде. — Но почему мы должны всё бросить? Тогда у него самого не осталось бы никаких шансов выторговать себе освобождение.

Они снова ненадолго замолчали, потом Бёмер предложил:

— Давай ещё раз попробуем поговорить с девочкой. Может, она всё-таки скажет что-нибудь, что сдвинет нас с места.

— Но ты же понимаешь… — начал Макс.

Бёмер примирительно поднял руку.

— Я целиком оставлю разговор тебе и буду держаться в стороне. Если ты решишь, что пора остановиться, мы сразу уйдём.

— Ладно.

Психолога они встретили в коридоре, ведущем к палате Неле. Она шла им навстречу с дымящейся кружкой кофе в руке.

— Добрый день, — сказал Макс, удивившись, что застал её здесь. — Вы находитесь при Неле круглосуточно?

— Нет, только днём. На ночные смены у меня есть коллега. По крайней мере, ещё несколько дней. А дальше будет видно, каково состояние Неле.

— Как вы считаете, можно попробовать с ней поговорить?

— Хм… — Они подошли к двери палаты и остановились. — Ей немного лучше. Но я не знаю, как она отреагирует на вопросы о той ночи.

— Это действительно очень важно, — сказал Бёмер.

— Хорошо. Но только если вы пообещаете быть предельно осторожными и немедленно остановитесь, как только я подам знак.

— Обещаю, — ответил Макс.

Когда они вошли в палату, Неле никак не отреагировала.

В отличие от их прошлого визита, она не смотрела в потолок. Девочка лежала на боку, лицом к двери, но взгляд её скользил мимо них, пока они медленно подходили к кровати.

— Здравствуй, Неле, — мягко произнёс Макс.

Он взял стул, поставил рядом с кроватью и сел.

— Мы решили заглянуть к тебе и посмотреть, как ты себя чувствуешь. Ты помнишь, кто мы?

Глаза девочки остановились на Максе, на несколько секунд задержались на его лице и снова ушли в сторону. У него не возникло ощущения, что она действительно его видит.

— Меня зовут Макс. А это мой коллега Хорст. Я хотел бы немного с тобой поговорить, если ты не против. Можно, я задам тебе несколько вопросов?

Никакой реакции.

— Я всё же попробую, хорошо? Когда мы приходили к тебе в прошлый раз, ты сказала: «Он знает». Ты можешь сказать, кого имела в виду?

Неле снова посмотрела на Макса, но теперь, похоже, действительно его заметила. Её глаза чуть сузились, однако она по-прежнему молчала.

— Ты помнишь, что сказала нам это?

Макс снова немного подождал, пока Неле молча смотрела на него.

— Тот, кто знает… его, случайно, не Фиссман зовут?

Прошло три или четыре секунды. Потом губы девочки дрогнули, и она что-то произнесла, но Макс не расслышал.

— Что ты сказала? Я не понял, Неле.

Когда её губы шевельнулись вновь, Макс наклонился так низко, что его ухо оказалось почти у самого её рта.

И тогда он разобрал:

— Человек-муха.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 22

Когда они вернулись в управление, Бёмер сразу созвал экстренное совещание следственной группы «Муха» и пересказал коллегам разговор с Фиссманом. Начальник тоже присутствовал, но, как обычно, предпочёл оставаться в тени.

— Если рассмотреть оба варианта, которые предложил нам Фиссман, придётся признать: предупредить всех владельцев ферм и конюшен будет чрезвычайно трудно — даже если ограничиться только крупными хозяйствами. А найти всех мужчин — потому что речь, скорее всего, идёт именно о мужчине, — у которых хранятся десятки или сотни обнажённых фотографий женщин, и вовсе невозможно. Для этого пришлось бы заняться едва ли не половиной мужского населения Дюссельдорфа.

Бёмер медленно обвёл взглядом собравшихся.

— Итак, Фиссман в очередной раз показал, что может выставить нас дураками, когда ему вздумается. Об этом забывать нельзя. Но есть и другая сторона: до сих пор все его предсказания сбывались. А значит, сидеть сложа руки мы не можем. Придётся заняться той частью его сведений, где у нас есть хотя бы мизерный шанс на результат: владельцами ферм и конюшен.

По комнате прокатился глухой ропот. Несколько голосов слились в невнятное бормотание, которое становилось всё громче, пока Бёмер не хлопнул в ладони.

— Так, внимание. Я прекрасно понимаю, о чём вы сейчас думаете. И согласен: работа предстоит сизифова. Но выбора у нас нет. Верена и Манфред садятся за компьютеры и составляют списки всех объектов, где держат скот или лошадей, и их владельцев. Фермы, конюшни — всё, что подпадает под это определение. Скорее всего, большинство таких мест находится на окраинах. Остальные разбиваются на пары и, как только появятся первые адреса, сразу выезжают. Верена и Манфред остаются здесь, координируют работу и пересылают вам следующие точки. Макс и я тоже поедем. Вопросы?

Молодой комиссар поднял руку.

— Что именно мы должны говорить людям?

— С тактом. Посоветуйте им в ближайшие ночи как следует запирать двери и окна, но без паники. Можете сказать, что у нас есть информация о возможной серии краж со взломом в их районе. Всем ясно? Тогда за дело. Пара часов у нас ещё есть, а утром продолжим. Удачи всем.

Пока сотрудники сбивались в небольшие группы, Бёмер и Макс подошли к Горгесу. Тот ждал у двери и едва заметным кивком показал, чтобы они шли за ним. В коридоре он остановился и обернулся.

— Вам не кажется, что эта мера несколько… чрезмерна?

Бёмер пожал плечами.

— Возможно. Но это всё, что у нас есть. А если в одну из ближайших ночей на какой-нибудь ферме вырежут целую семью, а мы знали об угрозе и ничего не сделали, чтобы предупредить людей или попытаться их защитить? После истории на Калькумер-штрассе пресса и без того разорвёт нас на части. И в таком случае — вполне заслуженно.

— Я понимаю, о чём вы. Но эта операция всё равно не пройдёт мимо прессы. Что