— Нужно добраться до дома, — говорю вслух, цепляясь за эту мысль как за спасительную соломинку.

Дом означает безопасность. Кровать. Чистая вода. Даже если там Драксен — сейчас я готова умолять его о помощи. Ребёнок важнее гордости и свободы, важнее всего.

С трудом поднимаюсь на ноги, придерживаясь за ствол дерева. Каждое движение отзывается новой болью, но я заставляю себя идти к Тили. Отвязываю поводья, но не сажусь верхом — теперь я понимаю, что это может только усугубить ситуацию.

— Пойдём, красавица, — шепчу, беря лошадь под уздцы. — Нам нужно в дом. И быстро.

Мы выходим из укрытия. Тропинка, которую я раньше пролетала вмиг, кажется бесконечной. Каждый шаг — испытание. Боль приходит волнами, всё чаще, всё сильнее. Между ними я пытаюсь идти быстрее, но выходит всё равно слишком медленно.

Я не замечаю, когда начинаю плакать. Слёзы просто текут по лицу, смешиваясь с потом. Не от боли — от страха. За ребёнка. За себя. За то, что могу потерять всё здесь, в лесу, в одиночестве.

— Драксен, — имя срывается с губ помимо воли. — Мне… Мне нужна помощь…

Тиль внезапно останавливается, вскидывает голову, прядая ушами. Я тоже замираю, пытаясь понять, что её встревожило. И тогда слышу — хруст веток позади нас. Слишком тяжёлый для зверя. Слишком осторожный для случайного путника.

Кто-то идёт за нами. Следит. Приближается.

Паника накрывает ледяной волной. Я пытаюсь ускорить шаг, но очередной спазм сгибает пополам. Тиль тянет меня вперёд, словно понимая опасность, но я едва держусь на ногах.

— Кто здесь? — пытаюсь крикнуть, но выходит сдавленный шёпот.

Тишина. Только шелест листвы и собственное рваное дыхание.

А потом — треск совсем близко. И тихий, знакомый голос:

— Илория? Это ты?

Поворачиваюсь так резко, что перед глазами мелькают чёрные точки. Из травы выглядывает кошачья мордочка с расширенными от испуга зрачками.

— Клевер?!

— Да! Что ты… Скорее в поместье!

— Постой, у меня тут…

— Нет времени! — торопит меня котик. — В лесу сейчас очень опасно! Скорее! А я их отвлеку.

Ничего не объясняя, он бросается обратно в лес, а меня окатывает тревогой. Очень хочется пойти за ним, но очередной спазм заставляет меня скривиться и продолжить путь к дому.

Глава 33

Последние шаги до двери поместья даются с трудом. Вталкиваю Тиль в мастерскую, не разрешая себе думать о том, как буду чистить пол от следов копыт. Сейчас важнее спрятать лошадь — по ней могут найти меня. Да и вообще… небезопасно на улице. Как чувствую.

Кобыла фыркает, недовольная тесным помещением, но я закрываю дверь и запираю на щеколду.

— Прости, красавица. Ненадолго.

Новая волна боли скручивает внутренности. Прислоняюсь к стене, дышу часто. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Не помогает.

— Только не это, — шепчу, прижимая ладони к животу. — Держись, маленький. Пожалуйста, держись.

Не могу представить, как потеряю его. Как не увижу его лица. Не услышу первый крик. Не почувствую тёплую тяжесть на руках.

— Я буду хорошей матерью, — обещаю, словно кто-то слушает. — Клянусь, буду. Только останься со мной.

Боль немного отступает, и я решаюсь идти дальше. В доме странно тихо. Непривычно. Я ожидала найти здесь Драксена, его стражу, слуг... кого угодно. Но тишина давит на уши, заставляя сердце колотиться ещё сильнее.

Мне нужно где-то укрыться. Где-то, где есть запоры. Где можно забаррикадироваться. Не от Драксена — от тех, кто идёт за мной. Кто бы это ни был.

Спотыкаюсь, едва не падаю. В глазах мутнеет от новой волны боли.

— Думай, Илория, думай, — приказываю себе. — Где безопаснее всего?

Комната, где я сушила травы и цветы для своих масел. Там есть крепкая дверь с засовом. И окно, если придётся бежать.

Добираюсь до лестницы, хватаюсь за перила. Каждая ступенька как восхождение на гору. На середине пути останавливаюсь, тяжело дыша. Боль приходит и уходит волнами, и в мгновения между ними я заставляю себя подниматься выше.

Наконец, вижу знакомую дверь. Толкаю её, вваливаюсь внутрь. Запах сушёных трав обволакивает, успокаивает. Здесь всё, как прежде — связки лаванды и ромашки, пустые баночки на полках, старый стол у окна.

Закрываю дверь, задвигаю засов. Теперь нужно прилечь. Добираюсь до узкой софы в углу, опускаюсь на неё с тихим стоном.

— Всё будет хорошо, — шепчу, но слова звучат пусто. Я не верю им сама.

Помню, как сидела здесь, мечтая о свободе. Как представляла жизнь без Драксена, без его власти надо мной. А теперь лежу, беременная его ребёнком, в страхе за наши жизни. Какая ирония.

Тихий звук заставляет меня вздрогнуть. Поворачиваю голову — и вижу знакомый серый силуэт, запрыгивающий на подоконник.

— Клевер! Поверить не могу, что это правда ты!

Кот мурлычет, спрыгивает на пол, подходит ко мне. Трётся о мою руку, свисающую с софы.

— Я, кто же ещё.

— Ты жив, — выдыхаю с облегчением. — Слава богам, ты нашёл способ вернуться сюда. Я так волновалась. Прости, что пропала так внезапно, просто…

Новый спазм заставляет меня заткнуться.

Кот запрыгивает на кушетку рядом со мной, касается лапой моего живота.

— Дыши ровнее, сейчас это не важно! Тебе нужно думать о ребёнке.

— Я знаю, — киваю, словно отвечая на невысказанный вопрос. — Но что мне делать? Я не знаю, как остановить... это.

— Должно что-то быть. У тебя же есть та книга, про масла и лекарственные травы? Посмотри, вдруг там есть что-то полезное!

— Ты хочешь, чтобы я... — начинаю, и новая волна боли обрывает фразу.

Когда могу снова дышать, поднимаюсь с кушетки. Каждое движение — испытание, но я добираюсь до стола и открываю том. Клевер мяукает, подбадривая.

Перелистываю страницы, ища что-нибудь о беременности, о кровотечениях, о преждевременных родах. И нахожу — рецепт отвара из крапивы, тысячелистника и малиновых листьев. «Для укрепления матки и остановки кровотечения», — гласит пожелтевшая страница.

— У меня нет этих трав, — говорю с отчаянием. — Они в саду, но я не могу...

— Зато