сердце! Смерть должна была наступить практически мгновенно! Есть и еще одна деталь... но о ней — позже. В любом случае, версия о самостоятельном лишении себя жизни не выдерживает критики. Согласны?

Дождавшись, пока оба его слушателя не кивнут головами, Костромиров продолжил:

— Следовательно, мы отбрасываем версию о самоубийстве. По крайней мере, пока не появятся какие-нибудь дополнительные данные в ее защиту. Таким образом, как это ни ужасно звучит, речь может идти только об убийстве, то есть, как выражаются юристы, об умышленном причинении смерти другому человеку.

— Господи! Но кто же мог его убить?! — с истерическим надрывом воскликнула Гурьева, стараясь снова не разреветься. — Кому это могло понадобиться?!

— Очень правильный вопрос, — заявил Костромиров. — Именно: кому это было нужно? Ответив на него, мы узнаем, кто убийца...

— Послушай, Игоревич, — устало прервал его Резанин, — ты не мог бы просто рассказать, что такого тебе известно, а не выстраивать тут перед нами Великую китайскую стену из собственных логических рассуждений?

— Постараюсь, — ответил Горислав, — хотя, на мой взгляд, я и так максимально краток. Ну, так вот... Если мы не имеем дело с маньяком или сумасшедшим, что полностью исключить невозможно, то нужно искать человека, которому Скорняков чем-то мешал или которому по некоторым причинам была выгодна его смерть. Это очевидно. Кстати, — прервал он себя, — как вы думаете, кому-нибудь, кроме вас двоих, было известно, что Дмитрий — здесь, в Ногино?

— Нет, — твердо ответила Татьяна, — больше никому. Жене он соврал, что у него деловая командировка, а на работе просто сообщил, что будет через неделю. Я тоже, понятное дело, не афишировала, что еду с ним...

— А мне, вообще, поделиться об этом не с кем было, — заявил Алексей.

— Так я и думал, — сказал Костромиров, — следовательно, вариант с разборками между конкурентами или конфликт с «братками» тоже можно пока отбросить... Да и не был покойный, насколько я знаю, каким-то «крутым» бизнесменом. Ну, что ж, давайте тогда перейдем к сухим фактам.

Прежде чем переходить к «сухим фактам», Игоревич повторно наполнил рюмки и, не дожидаясь остальных, выпил. Переждав несколько мгновений и утерев заслезившиеся от крепости напитка глаза, он продолжил:

— Признаюсь, таковых немного. Во-первых, что касается места, где было совершено убийство: судя по всему, оно произошло в бане. Этим утром я из чистого любопытства осмотрел ее и обнаружил довольно многочисленные следы крови во всех помещениях. Особенно обильными потеки оказались почему-то за печкой, там образовалась буквально целая лужа крови... Следы относительно свежие, во всяком случае, явно не давнишние — пятна были еще липкими, когда я их осматривал. И пол и стены бани — из почерневшей осины, поэтому, если не приглядываться, можно ничего не заметить.

Во-вторых, разбитая окровавленная бутылка, которую ты, Алексей, нашел в субботу утром около той же бани... Деталь, казалось бы, незначительная. Я первоначально тоже не был склонен уделять ей слишком много внимания, но после того, как был найден труп, выглядеть она стала, согласитесь, не столь уж маловажной. Кроме того, осматривая тело, я заметил, что волосы покойного слиплись от крови, да и лицо ею сильно выпачкано... Не удивлюсь, если судмедэксперт установит, что Скорнякова ударили по голове каким-нибудь «твердым тупым предметом»... Это, кстати, еще один факт, говорящий против версии о самоубийстве.

Наконец, Алексей, ты сам мне вчера говорил, будто Людмила Тихоновна упоминала о некоем мужчине, которого ранним утром двадцать шестого видела возле бани. Кто это был, она, якобы, не разглядела, но заметила рюкзак у него на плече... Так?

— Она решила, что это я или Димка, — ответил Резанин, — а мне тогда как раз пришла в голову мысль, что может он рыбачить на Павлов пруд отправился...

— Вот именно. Но мог ли это быть Скорняков? Вряд ли. Другое дело, если бы старуха видела голого мужика с ножом... Тогда — да. Следовательно, это вполне мог быть убийца. Тем паче, что Димкин рюкзак так и не нашелся. Таким образом, суммируя эти сведения, мы можем сделать предположительные выводы о месте и времени преступления — оно было совершено в бане, на рассвете двадцать шестого августа!

Костромиров поднялся из-за стола, некоторое время молча вышагивал по комнате, озабоченно хмурясь и нервно потирая руки, потом решительно уселся обратно и продолжил:

— Теперь придется перейти к самой неприятной части. Давайте подумаем, как будет рассуждать следствие. Итак, нас здесь в деревне четверо, и теоретически каждый может попасть под подозрение. Ну, меня и старуху можно сразу исключить — ни возможностей, ни мотива... Ты, Тань, тоже по женской своей слабости вряд ли сумела бы убить, да еще и оттащить тело за километр от места преступления. Вот и получается, что из всех присутствующих, убить Скорнякова мог только ты, Алексей...

Резанин сначала недоуменно вытаращился на Игоревича, потом несколько истерично рассмеялся:

— Мощно, доцент! Слов нет, логика — железная! И какой же мотив, по-твоему, это самое следствие может мне приписать? С какого перепугу мне нужно было убивать Димку?

— С этим-то как раз все просто — ревность, страсть, соперничество из-за женщины и все такое... Нужно быть слепым, чтобы не заметить, как ты смотришь на Татьяну... Я не прав? Ну, а Димка — встал на пути... Может даже, предложил уже руку и сердце. Партия-то он, безусловно, более выгодная и, вполне вероятно, что женщина, да еще и обремененная ребенком, предпочла бы именно его. Тут важно не это... Впрочем, будет лучше, если я просто изложу свое видение событий... то есть как они должны были развиваться, когда бы убийцей был именно ты. Значится так: ранним утром в субботу ты тихонько поднимаешься с постели и идешь в баню... Ведь ты же вставал и выходил из дома часов в шесть утра? Татьяна же это запомнила!.. Но Димка уже проснулся и вышел на крыльцо, поэтому ты оглушаешь жертву ударом бутылки по голове, затаскиваешь в помещение и там добиваешь ударом ножа в сердце. Встает вопрос: что делать с трупом? Надолго отлучаться ты опасаешься — Танька может заметить, — и ты, запихнув труп за каменку... под коптиться, так сказать... хватаешь его вещи — одежду и все, что попадается под руку, и прячешь где-то недалеко в березках (в это время тебя и замечает бабка Люда), после чего спешишь вернуться в избу... Дело сделано. Поскольку большинство Димкиных вещей отсутствует, днем тебе удается создать впечатление, что он куда-то смотался. Но труп по прежнему в бане и, что с ним делать, ты никак определиться не можешь... И вот тут, когда Татьяна уезжает в Нагорье, старуха Развоева показывает тебе местное