для меня как вторая мама. — Scusi. — Серена не единственная, кто устал за последние несколько дней. — Я ценю твое предложение, но я останусь с ней, как и обещал.

— Ох. — В уголках ее губ появляется полуулыбка.

— Не смотри на меня так, — Бормочу я.

— Как, Signor? — Ее глаза сияют от восторга, когда она ставит чашку на прикроватный столик и поворачивается к двери.

Мой единственный ответ — усталый взгляд.

Она, должно быть, видит свою брешь и рискует, подходя все ближе. — Я знаю тебя, Антонио Феррара. — Она тычет морщинистым пальцем в мою грудь. — И это не ты. Еще есть время все исправить. Отведи девочку обратно к ее семье.

— Я не могу, — шиплю я. — Все, что Papà построил, держится на этом, на ней...

— Тонио, кого это волнует? Кому нужна империя, если у тебя нет настоящего счастья, настоящей любви или большой семьи, с которой ты можешь разделить это?

— Ты не понимаешь, ты просто не можешь. — Мои пальцы сжимаются в кулаки. — Я должен сделать это для Papà.

— Твой отец мертв, Тонио! — Эти пылающие глаза впиваются в мои собственные, когда она смотрит на меня. — Призракам тоже не нужны империи. Только твоя гордость и жажда мести руководят тобой сейчас.

Я прикусываю язык, подавляя нарастающий гнев, потому что знаю, что не выиграю в этом споре. Мариучча не знает меня, не знает того человека, которым я был вынужден стать. — Слишком поздно, — наконец бормочу я.

— Никогда не поздно, figlio mio67. — С этими последними двумя словами, мой сын, она разворачивается к двери и выходит так же тихо, как и вошла, и ее слова еще несколько часов спустя витают в воздухе.

With love, Mafia World

ГЛАВА 22

Он остался

Серена

Осколки яркого света проникают сквозь полупрозрачные занавески, пробуждая меня от беспокойного сна. Бормоча проклятия, я переворачиваюсь на другой бок и натягиваю одеяло на голову. Подожди секунду. Уже утро?

Мои глаза распахиваются, и я резко выпрямляюсь, удушающий страх сжимает мои легкие. Знакомая фигура, которую я вижу, растянулась в изножье кровати, свесив длинные ноги с бортика. Когда эти темные глаза, наконец, закрыты и этот навязчивый взгляд прикрыт, я улучаю минуту, чтобы позволить себе проследить за темными ресницами, четко очерченным подбородком и мастерски очерченными скулами. Эти проклятые гены Феррара, может быть, и безжалостны, но, черт возьми, на них приятно смотреть.

Антонио дышит медленно, мягкость в выражении его лица так не соответствует обычно суровой маске, которую он носит. Он выглядит моложе, больше похож на мальчика с фотографии. Мое сердце сжимается при виде его, свернувшегося калачиком у изножья кровати, все еще в одежде с прошлой ночи.

Он остался. На всю ночь.

Прогоняя неожиданное тепло и пушистики, я напоминаю себе, что этот мудак сам виноват в том, что вчера днем на меня напали. Не говоря уже о вывихнутой лодыжке и о том факте, что он все еще держит меня в плену.

Когда раздражение снова оживает и разгорается, я бросаю подушку в дремлющего босса мафии.

Он резко вскакивает, хватаясь за пистолет, висящий у него на бедре, прежде чем его глаза встречаются с моими, и он бормочет проклятие. — Cazzo, Серена. Я думал, на нас напали.

— Почему ты меня не разбудил?

— Что? — он стонет, проводя пальцами по своим взъерошенным со сна волосам.

— Ты дал мне поспать всю ночь, и теперь я никогда не оправлюсь от этой проклятой смены часовых поясов. — Я смотрю на часы и показываю пальцем. — Видишь? Сейчас всего шесть часов утра. Никто не должен вставать так рано.

— Согласен, — ворчит он, зевая.

Судя по темным кругам под его нежной кожей под глазами, я сомневаюсь, что ему не удалось поспать больше четырнадцати часов, чем мне хотелось.

Черт, наверное, я действительно была измотана.

Образы рук Отто, ползающих по моей ноге, всплывают на передний план в моем сознании, и по спине пробегает холодок. Быстро моргая, я прогоняю тревожные воспоминания. Я в порядке. Он пытался, но потерпел неудачу.

Спасибо мужчине, который провел ночь у моих ног.

— Я встаю, — объявляю я. — Не стесняйтесь устраиваться поудобнее. — Я двигаюсь к изголовью кровати, когда соскальзываю на край.

— С твоей стороны так любезно позволить мне спать в моей собственной постели.

— Да, но ты не выглядишь таким уж отдохнувшим.

— Ты определенно знаешь, как доставить мужчине удовольствие, tesoro. — Намек на улыбку приподнимает уголки его губ.

— Ты даже не представляешь, amico68. — На секунду я снова звучу и чувствую себя прежней. Я могу это сделать. Я могу избавиться от нежелательного клубка страха, вины, гнева, раздувающего мою грудь, и сосредоточиться на чем-то более продуктивном. Мне не нужен этот единственный ужасный момент, чтобы определить себя. — Мой Papà позвонил вчера вечером?

— Нет, но Тони звонил. Мы начали переговоры. Он заверяет меня, что все будет улажено в течение следующего дня или около того.

Опять же, я не могу не задаться вопросом, что же так связало моего отца, что он даже не может договориться об освобождении своей единственной дочери. Не то чтобы я готова поговорить с ним, но, может быть, к завтрашнему дню...

Поплотнее запахивая халат вокруг талии, я опускаю ноги на пол и проверяю лодыжку. Явное улучшение. Я поднимаюсь с кровати и направляюсь в ванную, прежде чем вспоминаю, что на мне все еще нет трусиков. Мысль о возвращении в ту комнату вызывает тошноту, подступающую к горлу.

Антонио все еще лежит на кровати, наблюдая за мной краешком глаза. Мне приходит в голову, что этот халат доходит всего до середины бедра, и с его ракурса он мог бы просто увидеть… я отодвигаюсь подальше от кровати и дергаю за подол, убедившись, что он полностью прикрывает мои ягодицы. Затем я поворачиваюсь обратно к дверям ванной, укрепляя свою решимость. — Ты можешь принести мне какую-нибудь одежду? — Я поворачиваю голову в сторону своей старой спальни, молясь, чтобы он не усомнился в этой услуге.

Подперев голову ладонью, он окидывает меня пронзительным взглядом, как будто он каким-то образом может прочитать правду, которую я не готова ему рассказать. Спустя долгую минуту он опускает голову. Прежде чем исчезнуть в ванной, я кричу через плечо: — Не забудь лифчик и трусики.

Я замечаю шок на его лице, приоткрытый рот, широко раскрытые глаза перед тем, как я закрываю за собой дверь, и это, как ни странно, приносит удовлетворение. Очевидно, у этого мужчины никогда не было