прибыв в сентябре 1941 года в Раштатт в качестве районного командира, пошутил с местным жителем, что аббревиатура СССР расшифровывается как «сахар стоит сто рублей»[496]. Однако его юмор мало кого веселил: он, как и другие районные командиры, был известен грубым обращением с местными немцами[497]. По словам одного из жителей Раштатта, «Хартунг был свиньей. Хуже него не было никого»[498]. Убежденный национал-социалист, чья карьера в гауляйтунге стремительно развивалась, Хартунг был и мотивирован, и способен стать тем, кто инициировал участие зондеркоманды R в массовом уничтожении. По меньшей мере его биография объясняет, почему его подчиненные столь легко восприняли «грязную работу», как он сам называл свои обязанности в письмах жене[499].

Существует и вторая версия, подтверждаемая косвенными доказательствами: возможно, приказ о начале расстрелов отдало само высшее руководство подразделения, включая Хоффмайера, согласовав действия с Исопеску еще в середине декабря 1941 года. Об этом, в частности, свидетельствуют показания Шеремета Карпа – одного из немногих выживших узников лагеря Богдановка. В своем заявлении Чрезвычайной государственной комиссии после освобождения он утверждал, что 18 декабря 1941 года в лагерь прибыли два немецких офицера, осмотрели местность и сфотографировали заключенных, а также овраг, где через несколько дней начались расстрелы[500]. Хотя после войны Бауэр – фотограф зондеркоманды R – отрицал, что снимал места массовых убийств, другие свидетельства с этим не согласуются[501]. Бек, секретарь и любовница районного командира из Одессы, впоследствии показала, что Бауэр действительно фотографировал места казней и показывал эти снимки офицерам СС[502]. Поскольку Бауэр часто сопровождал Хоффмайера, вполне возможно, что именно их и видел Карп во время осмотра лагеря перед началом операции[503]. Если Хоффмайер или его ближайший подчиненный действительно лично обследовал лагерь до прибытия «Зельбстшутц», это может указывать на то, что казнь узников Богдановки была согласована напрямую между Исопеску (или даже Алексяну) и штабом зондеркоманды R в Ландау.

Так или иначе, по инициативе среднего звена или по приказу из Ландау, в декабре 1941 года зондеркоманда R начала сотрудничество с румынскими властями в массовом уничтожении евреев в районе лагеря Богдановка. В этом регионе подразделение располагало лишь несколькими немецкими служащими, причем большая часть из них были членами НСКК, чья преданность нацистским идеалам и готовность участвовать в убийствах вызывали обоснованные сомнения у их начальства из СС. По условиям договора с Румынией зондеркоманда R не могла перебрасывать дополнительные силы из немецкой зоны оккупации Украины – впрочем, вряд ли такие ресурсы у нее вообще имелись. Поэтому в операциях участвовали отряды «Зельбстшутц» из ближайшего районного подразделения XI в Раштатте. Структура, состав и логика принятия решений в этих отрядах рассматриваются в главе 6, однако уже сейчас важно отметить: привлечение ополчения из числа местных фольксдойче было свидетельством спонтанного, импровизированного характера участия зондеркоманды R в холокосте на румынской территории. Плохо обученные и едва контролируемые боевики, которым едва ли можно было доверить борьбу с румынскими чиновниками, вошли в число наименее подготовленных палачей Гитлера.

Первая карательная операция зондеркоманды R в лагере Богдановка

Участие «Зельбстшутц» в массовых убийствах началось в середине декабря 1941 года с карательных акций, цель которых заключалась в изоляции лагеря Богдановка перед тем, как румынские и немецкие силы приступили к уничтожению заключенных. По-видимому, даже после того как румынские и немецкие власти достигли, по крайней мере, предварительной договоренности о массовом убийстве евреев в Богдановке, румынские жандармы и их украинские пособники продолжали направлять колонны еврейских заключенных в лагерь – в наивной попытке обеспечить их депортацию в Рейхскомиссариат Украина. Чтобы не допустить их прибытия в переполненный лагерь, что лишь усугубило бы эпидемию тифа, которую стремились сдержать как румынские администраторы, так и зондеркоманда R, местные румынские и немецкие командиры перенаправляли эти колонны в поселения фольксдойче по пути следования. Там румынские жандармы и их украинские помощники передавали заключенных отрядам этнических немцев, подчиненных Хартунгу. Под пристальным контролем самого Хартунга и его ближайших немецких подчиненных, которые разъезжали между поселениями, чтобы перехватывать румынские колонны и мобилизовать подчиненных фольксдойче, члены «Зельбстшутц» из районного подразделения XI расстреливали сотни прибывших евреев прямо на территории своих общин[504].

Согласно материалам советского следствия, совместная румынско-немецкая операция по уничтожению узников лагеря Богдановка началась в середине декабря 1941 года. 13 или 14 декабря Исопеску прибыл в лагерь в последней попытке собрать оставшиеся у заключенных ценности. Он приказал местным украинцам из села Богдановка испечь хлеб, который его подчиненные затем продавали истощенным узникам по грабительской цене – пять рублей за полкило. По словам одного из заключенных лагеря, Бориса Нилимова, выручка от продажи хлеба была передана в Гольту до того, как Исопеску покинул лагерь. Несколько дней спустя, 18 или 19 декабря, румынская жандармерия, охранявшая лагерь, запечатала входы в два больших свинарника, где содержались более 2000 ослабленных заключенных, и подожгла постройки. Почти все узники внутри сгорели заживо[505]. На следующий день к лагерю Богдановка на повозках прибыли шестьдесят членов «Зельбстшутц», которых Хартунг собрал из поселений Раштатт, Мюнхен, Михайловка, Мариянкова и Лениненталь, а также из коллективных хозяйств Ной-Америка и Богдановка[506]. Многие из этих людей только что участвовали в карательных акциях по уничтожению еврейских колонн, направлявшихся в лагерь, которыми лично руководил Хартунг[507].

21 декабря 1941 года в лагере Богдановка началась массовая акция по уничтожению заключенных. Поскольку выжившие нередко не могли различить, какие преступления совершались под руководством румын, а какие – под командованием немцев, а опрошенные после войны фольксдойче из рядов «Зельбстшутц» не были осведомлены о договоренностях между Хартунгом и его румынскими коллегами, остается только предполагать, как именно координировалась совместная операция[508]. Свидетельства указывают на участие в расстрелах примерно шестидесяти ополченцев-фольксдойче и около семидесяти румынских жандармов с украинскими вспомогательными формированиями, подчинявшимися румынам. Однако точную роль подразделений под румынским командованием установить сложнее, поскольку в послевоенные годы советские следственные органы уделяли им значительно меньше внимания[509]. Возможно, румынские части действовали параллельно с отрядами «Зельбстшутц» под началом Хартунга.

Незадолго до начала расстрелов германские – а скорее румынские – власти отобрали из числа заключенных свыше ста молодых и крепких мужчин-евреев и создали из них так называемую рабочую бригаду, задачей которой была утилизация тел[510]. Как и в ходе более ранних операций меньшего масштаба, Хартунг разделил своих ополченцев на три примерно равные группы, предположительно-ориентируясь на структуру местных отрядов самообороны. Первая группа собирала по 40–50 человек, вытаскивая их из тесных хлевов