куда уж деваться. Да и помыться мы могли без спешки, зная, что в комнату никто не войдет.

С обозом мы ехали еще недели две. За это время я настолько устала, что дни начали сливаться в один нескончаемый поток. Механически выполняла возложенные на меня обязанности, как готовка пищи и сбор хвороста. Каждый рассвет встречала с тяжелым вздохом, а закат казался лишь короткой передышкой перед новым, таким же изнурительным днем.

К тому же меня огорчал тот факт, что я не могу начать свои эксперименты с окрашиванием. Не делать же это на глазах у многих любопытных! Ладно, свои — они не выдадут моей тайны, но не думаю, что снующий туда-сюда торговый люд не заинтересуется тем, чем же я занимаюсь.

Порой я представляла, как они будут перешептываться, тыкать пальцами, а то и вовсе попытаются разузнать секрет моих будущих творений. А ведь для этого нужны были не только необходимые ингредиенты, но и уединение, чтобы сосредоточиться и не бояться быть замеченной.

Отношение к нам, носящим все серое и блеклое, было соответствующим. А я-то надеялась, что такое открытое пренебрежение только в городе. Но нет, я ошиблась в своих суждениях, это было повсеместно, будто мы не люди, а отбросы общества. Лишь наличие у нас золота сдерживало некоторых личностей от оскорблений и причинения телесных наказаний.

Оттого и настроение мое стремительно неслось вниз. Хотелось как можно быстрее приступить к работе и утереть зазнайкам носы. Только мои порывы гасли, едва разгоревшись, не давая возможность мечтам воплотиться в жизнь. И все из-за секрета, что я носила в себе. Эта невозможность творить становилась для меня настоящей пыткой, добавляя к физической усталости еще и душевное томление.

Я с нетерпением ждала того дня, когда наши пути с караваном разойдутся в разные стороны. Честно говоря, я уже устала от этой бесконечной дороги, от одних и тех же лиц, от постоянной необходимости подстраиваться под общий ритм. Каждый день казался похожим на предыдущий: утренние сборы, шумные разговоры, бесконечные обсуждения маршрута и погоды. Я чувствовала, как моя душа жаждет свободы, как будто в ней застоялась энергия, которую невозможно было выпустить на волю.

Наконец этот долгожданный день настал. Путь каравана лежал до столицы соседнего государства, а нам предстояло свернуть на север, туда, где горы подпирают небо, а солнце рождается из-за их вершин.

Вы бы знали, как я ликовала в душе! Сердце пело от предвкушения. Но, как оказалось, мое ликование было преждевременным. Спустя всего несколько дней я с горечью это поняла. Два долгих дня мы ехали по безлюдным просторам, и ни одной деревеньки не встретилось на нашем пути. Пейзажи менялись, но не становились более приветливыми. Горы, которые казались такими величественными и манящими, теперь выглядели угрожающе, словно преграждая нам путь к дому.

— Нужно свернуть к предгорью, — раздался над головой голос Олберта. — Пополнить запасы провианта и питьевой воды.

— А разве там есть селения? — удивилась я, всматриваясь в указанную сторону. По мне так там ничего не было похожего на жилища людей, только камни и скалы.

— В трех днях пути есть небольшая деревушка, принадлежавшая барону Гилберту, — присоединился к нашему разговору Витар. — Сам старик сдох, хвала всевышним, а вот деревушка осталась. Неприкаянная, без поддержки магии, но странно, что не вымерла окончательно. Там ведь как: молодые да сильные подались на заработки, а дети и старики остались их дожидаться.

— А ты откуда это знаешь? — удивилась Сани, перебирая остатки ячневой крупы.

— Так я же родом с этих мест. Мать моя еще при жизни барона подалась на заработки, поклявшись вносить в его казну две трети заработанного. Да только не вышло у нее ничего, померла на второй год.

Вот оно что! То-то я думаю, отчего он так уверенно ориентируется в скалистой местности, не хуже, чем в лесу…

— Но если это так, то разве там можно найти что-то съедобное? — спросила я, все еще сомневаясь в целесообразности нашего маршрута. В голове крутились образы заброшенных домов и пустых улиц, стаи голодных собак и одичавших котов.

— Не переживайте, миледи, — ответил Кариб, — в таких местах всегда можно наткнуться на что-то полезное. Люди, даже покинувшие свои дома, часто оставляют за собой запасы. А если повезет, может, кто-то из местных еще остался и сможет поделиться.

Честно сказать, я с большой долей скептицизма отнеслась к его словам. Вот кто будет делиться своими запасами, если им самим нечего есть? Даже если предложить золото в обмен!

Глава 21

В своей прошлой жизни я часто мечтала встретить утро в горах, но суета будней, бесконечные дела и заботы год за годом отодвигали мою мечту все дальше и дальше. Казалось, она так и останется несбыточной. Но теперь... теперь я сполна наслаждаюсь всеми красотами предгорья. Правда, для этого пришлось совершить нечто невероятное – попасть в иной мир и обрести новое тело.

Идея посетить деревню, дабы набрать провианта, мне не понравилась сразу. И не зря. Нам пришлось сделать приличный крюк, потратив на это три дня, чтобы добраться до единственной деревни, стоящей у подножия величественных гор. И ладно бы мы ехали по накатанной дороге, так нет же! Витар оказался поистине умельцем создавать проблему там, где ее, по сути, не было!

Уж не знаю, как я на такое согласилась. Видно было кратковременное помутнение рассудка, не иначе. Зато теперь я сполна могла насладиться всеми видами, открывающимися перед глазами. А посмотреть, конечно, было на что!

Дорога была настолько старой и заросшей от времени, что порой я не осознавала, где пролегает наш путь – то ли в горах, то ли в лесах. Именно в такие моменты я начинала сомневаться в здравомыслии Витара, да и в своем собственном тоже. Его "оптимизация" маршрута всегда оборачивалась чем-то вроде испытания на выживание, приправленного живописными, но до ужаса труднопроходимыми пейзажами. Казалось, он специально искал самые коварные тропы, чтобы проверить нашу выносливость и, вероятно, мою способность сохранять спокойствие.

Но, признаюсь, несмотря на все неудобства, в этой дикой, нетронутой красоте было что-то завораживающее. Это когда первые лучи солнца робко пробиваются сквозь зубчатые вершины, горы начинают свое тихое пробуждение. Воздух, еще прохладный и свежий, наполняется ароматами хвои и влажной земли. Туман, словно легкое одеяло, еще обнимает долины, но постепенно рассеивается, открывая взору величественные склоны, покрытые изумрудной зеленью лесов.

Тишина, царящая в горах, мне