Франков Айзнеров, но она все равно была уверена, что пришла туда, куда нужно.

Перед ней лежала украшенная орнаментами прямоугольная мраморная плита со свежими цветами в вазе и с тяжелым металлическим кольцом в центре. Не запущенная, а очень даже ухоженная могила. На памятнике было выгравировано лишь одно имя.

ИРЕНА АЙЗНЕР

Любимая жена и мать

Мертвы лишь те,

о ком никто не вспоминает.

Мать? Как странно. Айзнер не упоминал детей. Сабина положила цветы на могилу, встала рядом в тени дерева и изучала дату рождения на мраморной доске. Подсчитала в уме. Сейчас Ирене было бы сорок восемь лет. Этот возраст подходил Франку Айзнеру.

Она рассматривала фотографию женщины. Молодая, с приветливой открытой улыбкой, черные волосы до плеч. Прическа соответствовала моде конца девяностых. Лишь сейчас Сабина осознала дату смерти.

У нее перехватило дыхание. Ирена Айзнер была мертва более двадцати лет. Она умерла в тот же год, когда в пожаре погибла семья Томаса Хардковски. Пожар произошел первого июня, а Ирена Айзнер умерла третьего мая, за месяц до этого.

Тут Сабина услышала хруст гравия и приближающиеся шаги. Не оборачиваясь, она знала, кто это – до нее доносился сладковатый запах марихуаны.

Краем глаза она увидела, как рядом с ней встал мужчина.

– Привет, Белочка.

– Привет, Снейдер, – сказала она и взглянула на него.

На Снейдере были костюмные брюки и, несмотря на жару, белая рубашка с длинным рукавом и галстук. Глаза ввалились, а на лице – вопреки летней погоде – была, как всегда, нездоровая бледность.

– Быстро вы приехали.

– Я был поблизости.

«Какое совпадение!»

– Где ваш пес? – спросила она.

– Винсент не мой пес.

– Я знаю, он лишь постоянный гость в вашем доме. Где он, кстати?

– Не захотел ехать со мной на такси, его постоянно укачивает в машине и рвет. – Снейдер затянулся самокруткой.

– У вас проблемы с наркотиками? – спросила она.

– Нет, а вот без них есть.

«Какая пошлость! Отлично! И этот мужчина тебя обучал».

Снейдер взглянул на могилу.

– Почему вы пришли именно сюда?

– Меня привела интуиция.

Он улыбнулся.

– Ваша интуиция? – Это прозвучало почти как издевка.

– Франк Айзнер упомянул о смерти своей жены. Я хотела узнать об этом больше.

Он указал на мраморную доску.

– Дату смерти?

– Именно. – Сабина кивнула. Кроме того, она хотела проверить, в каком состоянии могила, потому что это многое сказало бы об Айзнере. Можно проникнуть в психику убийцы на месте преступления, но то же самое касается и других мест, и людей. А эта могила говорила Сабине, что Айзнер любил свою жену и все еще любит. – У них были дети?

Снейдер кивнул:

– Неродившийся сын. Во время вскрытия выяснилось, что на момент смерти она была на четвертом месяце.

Сабина сглотнула.

– Как она умерла? Самоубийство?

Снейдер помотал головой.

– Передозировка наркотиков?

– Не совсем, – ответил Снейдер. – Ее убили. Я расследовал тогда ее смерть. Жуткое дело. Некий Кржистоф – бывший польский солдат – отсидел за это в тюрьме Бютцов.

– Он знал о беременности Ирены?

– Нет.

– Он отсидел в тюрьме? – повторила она. – А теперь снова на свободе?

Снейдер кивнул.

– Его, случайно, выпустили не одновременно с Томасом Хардковски?

– Нет, Кржистоф получил лишь пятнадцать лет.

– Значит, он вышел пять лет назад. – Это не вписывалось в актуальную временную схему. – Харди и Кржистоф знали друг друга?

Снейдер затянулся и поморщился.

– Думаю, да.

– Смерть жены Айзнера как-то связана с деятельностью «Группы-6»?

Снейдер пожал плечами:

– Я не знаю.

Сабина внимательно посмотрела на него.

– Я знаю, когда вы лжете. – Снейдер молчал. – Я успела взглянуть на небольшую часть актов с пометкой «конфиденциально», прежде чем они сгорели в камине Хесса, – сказала она затем. – Что в них было?

Снейдер удивленно приподнял бровь.

– Хесс сжег эти документы? Я бы сам хотел знать, что в них было.

– И я должна вам поверить? Я думала, мы обменяемся информацией, которую знаем.

– Я сказал вам все, что знаю, – возразил Снейдер.

– Что вы обсуждали вчера вечером в баре с Дирком ван Нистельроем?

– Он хотел получить мой личный номер телефона. Так, а сейчас моя очередь. – Он наклонил голову и устремил на Сабину свой орлиный взгляд, от которого ничто не могло укрыться. – Вы были вчера вечером у Дитриха Хесса. Что вы знаете о попытке самоубийства и что видели в документах?

Сабина уставилась на него.

– Да пошли вы! Пока не будете играть честно и не расскажете мне все, что знаете, от меня не услышите ни слова.

– Официально вы больше не расследуете это дело.

– Это так. В противном случае я бы отправила вас в следственный изолятор до тех пор, пока у вас не начнется ломка и кластерные боли не разорвут вам череп.

– Вы уже не прежняя маленькая Белочка. Вы превратились в дикую кошку, которая показывает когти.

– Я всегда была такой. Итак – последний шанс! – Сабина требовательно взглянула на него.

– Я не знаю, что содержалось в документах.

– Как хотите. – Она подняла позаимствованный букет с мраморной плиты и, не прощаясь со Снейдером, направилась в сторону выхода, где хотела вернуть цветы на прежнее место. Она была уверена, что Снейдер провожает ее вопросительным взглядом. Однако Сабина надеялась, что он крикнет ей что-нибудь в спину и наконец-то заговорит. Но он молчал. Просто стоял и смотрел ей вслед.

«Вот упертый осел!»

Снейдер ни за кем не будет бегать.

Или он и правда ничего не знает? Маловероятно.

Во всяком случае, с блефом у нее ничего не вышло. Тогда план Б! Она должна еще раз поговорить с Айзнером.

Снейдер проводил взглядом Сабину, которая исчезла с букетом в руке.

Тут завибрировал его сотовый. Он вытащил его из кармана и посмотрел на дисплей. Эсэмэс. Этого сообщения он ждал со вчерашнего дня. Оно состояло всего из трех слов: «О’кей. Можешь начинать!»

Несмотря на жару, его бросило в холод.

Первым делом он позвонит в университет.

31

Заходящее солнце окрасило местность в пятнадцати километрах к югу от Франкфурта в темно-оранжевые тона. Навигатор привел Сабину к Лангенскому лесному озеру, на берегу которого жил Франк Айзнер.

На интернет-странице его охранного агентства был указан только адрес офиса, и Сабина не хотела спрашивать кого-то из своих коллег о его домашнем адресе. Поэтому еще раз нанесла визит управляющей кладбищем. Однако та отнеслась к просьбе недоверчиво. Сабина показала ей свое служебное удостоверение и таким образом выяснила, на чью фамилию и какой адрес зарегистрирована могила Айзнер: Лангенское лесное озеро, восточный берег, Форстштрассе, 5.

«Лесное озеро» звучало так