чувствуют спокойствие, что я им дарю, и отвечают мне тем же. Эти взаимоотношения строятся вовсе не так, как строились наши с тобой в прошлом, нет. Я даю им то, чего они желают — мир, а взамен они отдают мне свою силу. Это симбиоз мира и справедливости.

— Мира… Таргарон, в тебе нет мира. Ты можешь сколько угодно врать мне, но не ври самому себе. В тебе есть только ненависть, жуткая и кипучая, которая становилась только сильнее. В тот момент, когда мы разъединились, я почувствовал свободу. Словно с того самого момента, как я встретил тебя в той пещере, я жил в клетке с удавкой на шее, а в тот момент все это исчезло.

Теон замолчал, чувствуя, как от воспоминаний о прошлом подкатывает тошнота.

— Ни капли мира. И то, что ты сейчас делаешь, тому доказательство. Вместо того, чтобы предложить свой мир тем, кто этого хочет, ты принуждаешь к нему. Ты устраиваешь бойню.

— Невозможно построить новый мир без боли. Это необходимо!

— Необходимо тебе, — напомнил Теон. — Ты не спрашиваешь, чего хотят люди, пережевывая их кости. Ты просто жрешь их. Ты прав, говоря о том, что знаешь меня, но и я слишком хорошо тебя знаю. А знаешь, почему ты это делаешь? Потому что тебе нравится боль! Потому что ты наслаждаешься ей! Ты не пытаешься построить мир без боли и страданий, ты делаешь с точностью до наоборот. Ты строишь мир боли и страданий, упиваясь ими у тех, кого ты поглотил!

Таргарон был в ярости, это читалось на его лице. Теон смог задеть за живое, и от прошлого умиротворения на лице Длани не осталось и следа.

— Ты так долго жил в них, что теперь не способен существовать за их пределами! — закончил Теон. — Ярость, боль и неутолимый голод. Это все что в тебе осталось. Если тебя не остановить, ты не насытишься этим миром, отправишься в другие и будешь поглощать и их! Один за другим, пока не останется ничего, кроме одной кромешной тьмы!

Таргарон больше не сыпал речами, а просто стоял с каменным, ничего не выражающим лицом, смотря на Теона.

— Не слушай его. В нем не осталось ничего, кроме безумия, — раздался голос в дальнем конце тронного зала, и Теон почувствовал появление Длани ещё до того, как её увидел.

Таргарон, казалось, удивлен не был. Он лишь повернулся, бросая взгляд в коридор, а миг спустя растаял, оборвав связь.

Лиамара, собственной персоной. Теон не знал, что чувствовать в этот момент: злость за то, что она явилась только сейчас, или облегчение от того, что появился шанс перетянуть на свою сторону Длань Света.

Вместе с Дланью, удивленно таращась по сторонам и фотографируя, пришла Вестра.

— Потрясающе… — протянула девушка, затем подошла к одной из колон, сделанных из черепов, ткнула пальцем в пустую глазницу, после чего отшатнулась и поморщилась.

— Ой, Теон! Привет! — но затем, видимо заметив шипы, пронзающие его руки, ноги и грудь, девушка перестала улыбаться. — Ох… ты ранен?

— Всё нормально, — заверил он её. — Ты же знаешь, подобные раны не причинят мне боли.

Теон улыбнулся, и Вестра тоже выдавила из себя обеспокоенную улыбку.

— Ты изменился…

— А ты всё такая же. Хорошо провела время?

— О! Да! Мы видели столько мест! Столько миров! Столько… Извини… меня порой заносит.

— Ничего, — Теону очень хотелось как в прошлом потрепать её волосы, но он не мог сойти с трона прямо сейчас.

Он перевел взгляд на Лиамару, такую спокойную, но вместе с этим разрываемую от внутренних противоречий. И для этого ему даже не нужна была связь, всё было написано у неё на лице.

— Ты нам поможешь? — прямо спросил он, и Вестра тут же повернулась к блондинке облаченной в золотую броню.

— Я… — взгляд Лиамары заметался по комнате. Он смотрела на кости и черепа, чувствуя тошноту и омерзение. — Я не могу… Извините. Можешь считать меня слабохарактерной и трусливой, если так нравится, но я не могу убить своего брата. Я люблю его даже таким… Но вместе с тем понимаю, что его нужно остановить во что бы то ни стало.

— Лиамара, — Вестра бросилась к девушке, обнимая её. Это было трогательно и мило, если бы от силы этой женщины не зависела судьба мира. Но у Теона не было времени для того, чтобы тратить его на слезы и боль Лиамары. Раз она не хочет помогать, то нет в мире силы, что способна заставить её передумать. И если Вестра с этим не справилась, то едва ли кто-то другой в этом мире способен её переубедить.

Тем временем армия Таргарона уже подходила к границам Риндерона. Черные всадники на боевых конях уже сметали с пути машины и разили людей, оказавшихся на пути. За ними шла пехота, отправляющая выживших в пасти Таргарона для будущего перерождения.

Древняя армия, вооруженная копьями и мечами, в современном мегаполисе смотрелась дико, и тем не менее она несла смерть и разрушение всем, кто вставал у них на пути.

— Пора, — вздохнул Теон, зачерпывая силу из Трона Костей.

Вестра бросила на него непонимающий взгляд, но богне стал объяснять, а просто начал действовать. Он потянулся к Стражам Света, которых успел перековать. К сожалению, далеко не всех, но достаточно, чтобы выставить их против армии обезумевшей Длани Света.

Переправить их между мирами оказалось на удивление легко. Скорее всего причина была в том, что они изначально создавались для войны в разных мирах. Они должны были быть авангардом вторжения в мир Тьмы, и необходимо было их перебрасывать из одного мира в другой. А вот с точностью переброски Теон напортачил.

Лишь малая часть золотистого воинства оказалось где нужно, остальные падали на крыши домов, некоторых забрасывало под землю. Теон поморщился, осознав, что все прошло не так, как он рассчитывал, и тем не менее он перенес всех подконтрольных Стражей Света.

— Да как ты смеешь… — прорычал Таргарон, вновь появившись неподалеку. — Использовать моих солдат против меня?! Я их строил! Я вел их в битвы!

Увидев эту вспышку ярости, Теон лишь улыбнулся. Таргарон этого не ожидал и ощутил слишком сильный удар. Тем временем золотое воинство начало собираться в армию, готовую встретить Призраков Таргарона и принять на себя основной удар.

— Я заставлю тебя за это заплатить, — сказал он