зад этой женщины вовсе не был плоским, каким бывают зады большинства старух.

«Она говорила, что у неё хорошая генетика. Или, может быть, её физическое состояние — это последствия того самого пресловутого первого шага на пути преломления? — он тут усмехнулся. — Чушь! Какое ещё преломление? Если бы какой-то отец Марк мог гарантировать такую кожу и такие задницы, то в его секте уже состояли бы все богатые бабы Агломерации, ещё и с окрестностей бы съехались!».

Дверь им открыл худощавый парень лет двадцати, может, чуть старше. Он был в одних шортах и на руках держал ребёнка. Уполномоченный не очень хорошо разбирался в детях, но ему показалось, что это годовалая девочка. Молодой человек взглянул на Айну, потом покосился на Горохова, потом снова посмотрел на женщину: «А это ещё кто?».

— Это следователь… — начала она и остановилась, забыла, кажется, его фамилию. Женщина забрала у парня ребёнка себе.

— Сорокин, — представился Горохов, уже разглядывая квартиру через плечо молодого человека.

— Он расследует дело… Ну, помнишь, у Рябых сына подстрелили.

— А, ну да… — вспомнил молодой человек. — Но почему у нас?

Но Горохов и не подумал ему отвечать, он аккуратно, но вполне бесцеремонно отодвинул парня в сторону и прошёл внутрь.

Да, квартирку явно нельзя было назвать роскошной. Сам Андрей Николаевич жил намного богаче. Тут же даже не было стены, отделяющей кухню от единственной комнаты. Малюсенький душ и унитаз находились в углу за пластиковой ширмой. Комод, матрасы на полу — кровать, детская низкая люлька. Стол, стулья.

Нет… Отцу Марку тут негде было спрятаться. Но было то, что Горохов хотел узнать. Он повернулся к Айне и спросил:

— А где же ваш муж? Вы мне говорили, что он будет недоволен моим неожиданным визитом.

Айна Кривонос и парень переглянулись. И только тут до Горохова вдруг дошло…

— Простите… — он покосился на молодого человека. — Это ваш муж?

— Да, — вместо женщины на удивление спокойно ответил молодой человек, — Айна моя жена.

И тогда Горохов указал на ребёнка:

— А это…?

— Это наша дочь, — продолжал парень.

«То есть этот человек не её сын, а её муж, а этот ребёнок не её внучка, а её дочь? — всё это не сразу сложилось в голове у уполномоченного. — И сколько же ей в таком случае лет?».

А в глазах Айны Кривонос, которая теперь держала на руках свою дочь, появилась искорка этакого самодовольства: «Что? Ты и представить такого не мог?». Видно, уполномоченный имел вид ошеломлённый, и это женщине нравилось.

— Извините, — наконец выговорил Андрей Николаевич. — Просто всё это… несколько неожиданно.

— Не извиняйтесь, — вдруг вполне трезво произнёс парень. — Мы уже третий год вместе, уже всякого и наслушались, и насмотрелись.

Андрей Николаевич покивал головой: да-да, понимаю, понимаю. А потом спросил:

— А как вас зовут?

— Кривонос. Семён, — ответил молодой человек.

— Кривонос Семён. Ясно. А вы, Кривонос Семён, тоже прихожанин этого… сообщества «Светлая Обитель»?

— Конечно. Айна меня туда привела.

— И вы тоже прошли первую ступень… или как там правильно говорить… тоже сделали первый шаг к преломлению?

— О, нет… — молодой человек явно сожалел об этом, — у меня нет такой мощной силы, как у Айны. Пока нет.

— Какой силы? — тут Горохову опять стало интересно.

— Ну, силы духа, выдержки, терпения у меня нет… А чтобы начать преломление, нужно огромное терпение.

— Ну, терпение… Это приходит с годами, — уверил его уполномоченный. — Кстати, а где вы работаете?

— Я курьер, свободный. Агломерация, ближние оазисы. Если что-то нужно отвезти… обращайтесь, — сообщил ему молодой супруг.

— Хорошо знаете окрестности? Сколько времени работаете? А лет вам сколько? — продолжал Горохов как бы между прочим.

— Работаю два года, а лет мне скоро двадцать, — почти с гордостью сообщил ему Кривонос. — Город знаю нормально.

— Ну ясно, — Горохов достал из кармана «Макаров» Айны и протянул его её мужу. — Это её. До свидания.

Уполномоченный, вернувшись в свой квадроцикл, закурил и некоторое время сидел и переваривал всю собранную информацию, иной раз сам себя шокируя своими догадками.

«Ей точно за пятьдесят. И то, что у неё нет морщин, нет проказы и задница, как у молодой, ничего не меняет. Она молодится из-за мужа, стрижётся коротко, чтобы выглядеть помоложе. Но… почему-то не красится. Ему двадцать… Ей пятьдесят… Ну, может ему деться некуда было, вот бабулька его и пригрела. И завели они ребёнка… Так сколько ей лет? Во сколько бабы перестают рожать? — он не знал точных цифр, поэтому курил и продолжал думать. — Надо насчёт этого у Наташи спросить, — и тут новая неожиданная мысль родилась у него в мозгу, наверное благодаря никотину. — А может, это был никакой не Сёма Кривонос, а был это не кто иной, как Гриша Величко, он же отец Марк? — и тут же пришло отрезвляющее осмысление этой гипотезы. — Да ну… Бред, не может этот доходяга оприходовать целую секту в сто человек. Нет, конечно, там нужен кто-то как минимум посолиднее. И тем не менее, эта странная бабёнка мне так и не объяснила, чего бы это Марта-Мария вдруг кинулась к Валере спасать мальчишке руку и причём делать это за свои кровные? — он с интересом взял с панели толстую и не новую тетрадь отца Марка, быстро пролистал её, а потом, сделав большую затяжку, подумал: — Надо позвонить Наталье. Сказать, что сегодня я задержусь».

⠀⠀

Глава 13

Но всё-таки вопрос с отцом Марком не давал ему покоя. И поэтому прежде, чем поехать в «контору», он отправился к реке, нашёл тот самый Четвёртый пирс и у мастера смены выяснил всё, что мог, про пастыря. Григорий Величко действительно отпросился на две недели, а ещё… Он не выглядел как худощавый двадцатилетний курьер Кривонос. Это был сложившийся мужчина средних лет, но в прекрасной физической форме. И только убедившись, что курьер Кривонос и Величко — разные люди, Горохов, несмотря на позднее время, поехал в Трибунал.

Так как из персонала комнаты отдыха никого уже не было, то кофе ему пришлось варить себе самому, а ещё он нашёл за стойкой на тарелке два сухих куска кукурузного хлеба для бутербродов. Вот такой у него получился ужин. Андрей Николаевич, усевшись за стол в своём малюсеньком кабинете, который он делил с одним из коллег, взял трубку телефона и набрал номер.

— Алло… — голос у Натальи был холодный. У неё явно было не очень хорошее настроение.

— Слушай, на меня тут работы навалили, я задержусь.

— Как обычно… — она молчит. Потом спрашивает: — Так, значит, ты едешь в командировку?