оговорили два года назад его отца. Не придирайтесь к словам, — он взмахнул рукой, останавливая возражения. — Суть в том, что схватили его по вашему донесению. А у него, кстати, тоже имелось немало сторонников при дворе. И в королевском кабинете — в том числе. Что донесение совершенно правдиво — дело десятое. Кстати, кое-кто по сей день не верит в его виновность. Что среди его людей, что среди подчиненных его сына. Ну, и в столице многие отказываются принимать…

— Да я своими глазами видела! — вспылила-таки она.

— Вы — видели. А они — нет.

Она раскрыла рот — и захлопнула его. Залпом допила то, что осталось в кубке, подвинула молча ему — чтоб налил еще. Он покачал головой — вроде как с осуждением. Ну, так сам предложил! И сам долил, да. Не меняя удрученного выражения на лице.

— Поздно уже, — проговорила она, отпивая пару глотков.

— Да, поздно, — он покивал. — А завтра у вас — тяжелый день, — помолчал. — Заседание кабинета — через два дня. Так что эти дни вам следует сохранять осторожность.

— Может, мне лучше и не появляться на публике? — без особой надежды осведомилась Сабина.

Он усмехнулся, покачал головой.

— Увы. Не всё так просто, — отозвался с сожалением. — Вас видели вчера, все знают, что вы приглашены ко двору особо. Если вдруг исчезнете — возникнут вопросы. А это плохо — вопросы и лишнее внимание сейчас почти как скандал.

— Что ж. Осторожность так осторожность, — Сабина вздохнула, потом слегка улыбнулась. — Это не в новинку! — и поднялась с кресла. — Благодарю за вино. И за, — она запнулась.

— Это я вас благодарю за время, что уделили мне, — церемонно отозвался он, тоже поднимаясь. — И за ваше согласие.

Эпилог

Пусто и темно. Темно и пусто.

Нет, не темно, конечно — это ж королевский дворец! В коридорах горели светильники — и обычные, и магические. Отыскать темный угол в этих переходах — нужно еще постараться. Но слуг не видно — все спят. Только редкая стража на постах.

А постов немного — это гостевое крыло.

Сабина стремительно шагала по коридору к отведенным ей покоям. Разговор с министром затянулся далеко за полночь. Возвращаться пришлось по ночному замку в одиночестве.

Впрочем, перейти из одного дворцового крыла в другое — это не перебраться из деревеньки в деревеньку по ночному лесу. Здесь на полночных грабителей или горский разъезд не нарвешься…

Сабина свернула в последний раз — из основного коридора в боковой. Там находились двери нескольких комнат, одну из которых предоставили ей.

Сделать успела ровно пару шагов — до того, как заметила пару прилипших к стене фигур. При ее появлении те отделились от каменной кладки меж свисающих гобеленов и одновременно шагнули ей навстречу.

Тело подобралось раньше, чем догадка достигла разума.

Пробрало мгновенным холодом, ладони вспотели. Мысли вымело разом, в сознании воцарилась кристальная ясность и пустота.

Совсем, как в случаях, когда нарываешься на засаду или вражеский разъезд на ночной дороге. Наверное, со стороны выглядело так, словно она оцепенела от страха. Двое неизвестных бесшумно приблизились, один ловко нырнул ей за спину и ухватил поперек туловища, сдавив руки.

Одновременно с той же стороны, что и первые двое, появился третий.

Рупрехт фон Сольмс собственной персоной. Ты гляди-ка! Разрозненные кусочки картины моментально собрались воедино.

— Ах ты, погань! — вырвалось поневоле.

Сольмс зло рассмеялся. Ну, гляди-ка ты, как вовремя его светлость министр Рогге