Удержала с трудом. Сабина зарычала, ощущая, как рвется воля крылана, силясь стряхнуть ее. Горе чешуйчатой твари поразило ее. Громадный монстр способен на поистине человеческую привязанность и сопереживание, — это казалось невозможным. Это же крылан, громадная ящерица, натасканная на убийство! Их дело — следовать приказам, откуда такие движения сердца⁈

Снова ударила стрела — совсем рядом. И она дернула за костяной нарост, силясь отвернуть крылана в сторону.

И ведь бессмысленно — у нее в руках нет повода! Но ящер послушался, следующая стрела ушла мимо. Сабина развернула тварь, ринулась навстречу преследователю. Тот сообразил, что его хотят протаранить, как корабль на абордаже — увернулся.

— Погань! — ругнулась девушка.

Страх уступил место ярости. Теперь преследовала она, противник уходил от столкновения. Верткость его злила. Как и медлительность своего зверя.

— Тупая неповоротливая туша! — выругалась она в бешенстве.

«Мои сородичи!»

Что? Это голос в голове? Только без слов — она скорее уловила образ. Чувство. Крылан боялся причинить вред сородичу. А дикарь расстреливал Сабину из лука, не стремясь уронить наземь ее ящера.

Ну, тогда сними эту тварь со спины своего сородича, — произнести такую длинную фразу она бы вслух не сумела. Рывки, встречный ветер. Просто вызвала в мыслях яркий образ — как горец летит вниз с громадной высоты, а его крылан уносится прочь.

— Когтями хватай, когтями! — швырнула она непослушными губами.

Чтоб воплотить это в жизнь, пришлось покружить вокруг горца. Тот виртуозно управлял своим крыланом, не касаясь поводьев. Из рук не выпускал лука, запас стрел не думал заканчиваться. Сабина и взмывала над ним, и заставляла крылана поднырнуть, и заходила сбоку. Только и проку с ее метаний — стрелы летели мимо.

Когда горец расстрелял наконец весь колчан, вдалеке девушка заметила еще несколько летящих силуэтов.

Почему поднялись так поздно? Кто их знает. Этих двоих почему-то быстро снарядили — а с теми управились лишь теперь.

Странно — только раздумывать некогда. Какова бы ни была причина — положение ее ухудшилось. Хотя казалось бы, куда уж хуже.

«Я тебя на камни скину, — со злостью подумала Сабина. — Если меня поймают — ты расшибешься вместе со мной!»

Уловил ли это ящер? Он заложил крутой вираж, заходя сбоку. С горестным воплем выдернул из седла горца, дернул, протаскивая по шее собрата и швырнул вперед.

Сабина со смесью ужаса и изумления глядела, как дикарь с располосованной спиной вцепился мертвой хваткой в повод. Ящер продолжал нестись вперед, только седок теперь болтался, повиснув на кожаном ремне. Поразительно — перевешивающая на один бок тяжесть не заставила крылана накрениться. Но он замедлился. Да и всадник больше не представлял опасности для Сабины. Сам буквально повис на волоске. Ну, или на ремне. А значит — нужно уходить, пока следующие не настигли.

Она развернула крылана и ударила пятками. Трудно сказать, ощутил ли он ее хилый пинок — но поднялся выше и ринулся вперед так, что ей пришлось пригнуться.

Ледяной ветер бил в лицо, вышибая слезы. А Сабина мчалась вперед. Только внизу временами мелькали тусклые огоньки и нет-нет — их скопления.

Наверное, это везение, что ей удалось улететь. Удача. Только внутри всё смерзлось — и сердце колотилось возле горла. Горячее и тяжелое.

Глава 7

Рассвет застал Сабину над территориями Гринвальдена. Ящер размеренно махал крыльями, держась под облаками. Видели ли ее снизу? Кто знает. С высоты не слышно было