близки, а здесь и подавно на разных полюсах. Пожалуй, достаточно мне боли. Сначала нужно разобраться с одной проблемой, а потом уже лезть в другие. А что проблемы с ней будут — я нисколько не сомневалась.

Глава 22

Неожиданная поддержка

Итак, у меня в руках было две записки, и каждая вызывала странные эмоции.

Во-первых, сестра Ильи, предоставившая нам свой новый дом, просила об определенной услуге.

' Дорогая Анна, обстоятельства более не позволяют мне пребывать в Москве, но я оставляю вас в добрых руках и со спокойным сердцем. Ты не раз предлагала мне свою помощь, и я рада буду воспользоваться ею. Полагаясь на твой безупречный вкус и удивительное чувство гармонии, я прошу тебя заняться обстановкой большой гостиной. Люстра, мебель, ковры, возможно, вазы и статуэтки — все отдаю в твои нежные руки. Об одном только прошу: не шиковать, сейчас мы несколько стеснены в средствах. Я могу выделить на расходы не более 500 рублей. Если что-то останется сверх этой суммы (в чем я очень сомневаюсь), трать так, как пожелаешь.

Твоя нежная сестра Амелия.'

Я только покачала головой. Как это похоже на Донканов! Они прекрасно умеют «как бы намекать». Илья тоже в этом мастер.

Что же, мне дали ТЗ*. И даже согласовали бюджет: пятьсот рублей. Мелочь, по мнению Амелии. Но Аннет, кажется, могла бы вместе с семьей прожить на эти деньги месяца три. Не сказать, чтобы записка меня напугала или смутила. Даже напротив: я буду рада отблагодарить Амелию за гостеприимство. Сделаю все, что в моих силах.

Вторая записка была куда более лаконична: «Жду в 11.00». Илья поклялся, что не оставит Станиславу без присмотра до самого вечера, Кристина и Георг его радостно поддержали. И я решилась. В конце концов, Стаська быстро и уверенно выздоравливала. Она уже не была грудным младенцем и прекрасно переживет какое-то время без матери. Рядом с ней останутся три взрослых человека (и это не считая слуг). Можно не корить себя угрызениями совести и хоть немножко развеяться.

Сборы были недолгими. Верейск мы покидали второпях, подарков для подруг с собой я никаких не брала, поэтому лишь заехала в кондитерскую лавку и купила пряников, конфет и орехов в сахаре, чтобы не приезжать в гости совсем уж с пустыми руками. Дом Аделины находился в одном из старых районом Москвы, почти что на окраине. Георг, снова выступивший в роли таксиста, нашел его с некоторым трудом.

— Непростые у вас подруги, Анна Васильевна, — с уважением заметил он, разглядывая огромный старый особняк, рядом с которым дом Донкан-Кичигиной мог показаться флигелем садовника.

— Сама в шоке, — призналась я.

Неожиданно и странно: Аделина оказалась куда богаче, чем я могла ожидать. Впрочем, в письмах ее материальное положение не обсуждалось, в этом не было никакого смысла. Я помнила лишь одно: Аделина младше супруга на добрых двадцать лет, что, впрочем, вовсе не мешало ей любить мужа всем сердцем. А если в семье царит любовь и уважение, то какая к черту разница, кто там старше или младше?

Трехэтажный особняк с колоннами был обнесен высоким кованым забором, за которым виднелся большой ухоженный парк. Возле забора зеленели туи и сосны. Солидный достаток виднелся в каждой детали: и в аккуратно подстриженных деревьях, и в широких дорожках, и в солидных стальных воротах, которые приветливо распахнулись, едва автомобиль Георга к ним подъехал. Привратника при этом никакого не наблюдалось, и я сделала вывод, что тут задействован какой-то новомодный электрический механизм.

— Интересно, кто такой этот господин Колпацкий? — снова проворчал Георг, нервно вцепившись в руль. — Надо было узнать.

Я вышла у высокого крыльца. Подняла голову, зачарованно рассматривая светлые окна и портики на крыше.

— Во сколько за вами приехать, Анна Васильевна?

— Обратно доберусь сама, — сказала я Георгу. — Не беспокойся. Такси вызову. В смысле, извозчика поймаю.

— Ну-ну, — недоверчиво качнул головой юноша. — Будьте все же осторожны. Это не Верейск, тут полно всяких прохвостов. Женщине да по темноте не стоит ходить одной, пусть вас кто-то проводит.

— Георг, я же не ребенок, — вздохнула я. — Я взрослая самостоятельная женщина. Как-нибудь разберусь.

Поднявшись на крыльцо, на миг замерла: стучать ли? Но ведь меня ждут, в окна видели мой приезд. Просто толкнуть дверь? А прилично ли это? Пока я тупила, двери распахнулись, и на меня обрушился лилово-розовый вихрь, благоухающий цветочными духами.

— Моя дорогая Аннет, как я счастлива тебя наконец видеть! Проходи же скорее! Мальчики, поздоровайтесь с моей лучшей подругой!

Сыновья Аделины, выстроившиеся в ряд, оказались похожи как две (три) капли воды. Все высокие, кудрявые, смуглые и темноглазые. Все, очевидно, в отца — сама-то Аделина светленькая. Сколько же им лет? Старшему, кажется, тринадцать. Или уже четырнадцать? Младший — ровесник Стаськи, значит, ему около девяти. А средний, полагаю, где-то в серединке.

Насколько я знала, сыновей моя подруга воспитывала почти что в казарменной строгости. Они по команде широко улыбнулись и по очереди меня облобызали, называя при этом дорогой тетушкой и прекрасной госпожой Тавровой. Я даже смутилась такой горячей встречей.

— Адель, выглядишь… — я замялась, пытаясь подобрать нужное слово. — Такой счастливой!

Без сомнения, подруга несколько постарела, и это неудивительно, ведь она старше меня лет на шесть. И изрядно поправилась. Но глаза у нее сияли неподдельной радостью (затмевая даже роскошные бриллиантовые серьги), и улыбка сохранила свое очарование. Достаток и любовь — вот что украшает настоящую женщину даже лучше, чем юная свежесть.

Дом Аделины внутри был еще роскошнее, чем снаружи. Блестел паркет, блестела хрустальная люстра, блестели зеркала, блестела позолота на тяжелых рамах картин. Меня провели в большую бело-розовую гостиную и усадили на плюшевый диван.

— Каким же ветром тебя занесло в Москву? — нетерпеливо спросила Адель. — И почему ты мне не писала почти полгода? Я вся извелась от волнения.

— А! — я немного смутилась. — Меня Илья бросил. Да и ветер, в общем-то, нерадостный. Привезла больную Стасю показать доктору Зиновьеву.

Подруга нахмурила светлые брови, а потом кивнула:

— Ясно. К кофе нам нужен коньяк. И вишневая настойка. И, конечно, ты останешься на обед и даже на ужин, рассказ будет долгим.

Я только пожала плечами.

Спустя полчаса мне стало понятно, почему у Колпацких такой большой дом. Здесь жило очень много народу: сама Адель с мужем и сыновьями, ее мать, свекр и свекровь, вдовая сестра мужа с детьми, замужняя сестра с детьми, две тетки, три подруги сестер мужа, какие-то еще дальние родственницы. В гостиной вдруг собрались одиннадцать женщин разных возрастов,