дух не смог бы задержаться в его теле. Тем не менее на допросе булочник юлил и путался.

Всё оказалось и сложно, и просто одновременно. Никаким чужемирцем булочник не был, а вот чужаком был. Два разлучённых в детстве брата-близнеца случайно встретились в столице и решили на время поменяться жизнями. Самое забавное, что у них даже имена совпадали. Нищая мать, родив двоих, оставила одного, а второго отдала в зажиточную семью, попросив назвать мальчика в честь её деда.

Так и росли они в разных городах, даже не подозревая друг о друге, пока не встретились случайно.

Надо сказать, что ничем хорошим обмен для них не закончился — когда аферу раскрыли, оба разругались с жёнами и напились до такой степени, что их выставили из таверны. Зимой. В мороз. В метель. По свету до дома они так и не дошли, а ночью на улицах становится безлюдно. Утром их замёрзшие тела обнаружил дворник, очищавший тротуар от снега.

Это дело научило Эрера тому, что даже к самым невероятным событиям магия может быть совершенно непричастна.

Мелч указывал дорогу, и вскоре напарники добрались до окраинных трущоб на севере Кербенна — самой бедной и преступной его части.

— Я уже трепещу… Люди, живущие в таком дерьме, действительно способны на многое, — брезгливо тряхнул Эрер ботинком.

Улица была завалена мусором и нещадно воняла, и даже ночная прохлада оказалась не в состоянии унять этот смрад. Прейзер сморщил выдающийся нос и достал из кармана платок. Не ртом же дышать — тогда вся эта мерзость ещё и привкус на языке оставит.

Зато Мелчу отвратительные запахи были нипочём — могучий северянин рассекал висевшую в воздухе завесу вони, как пароход рассекает туман. Впрочем, для него нечувствительное обоняние — практически залог выживания, так что всё логично.

Стучаться в дом заявительницы пришлось долго, наконец на пороге показалась дёрганая, уставшая женщина с двумя рыдающими младенцами на руках.

— Служба Имперской Безопасности. От вас поступил сигнал…

— Да-да, — закивала она, пытаясь укачать детей. — Вон тот сосед всё время чего-то бормочет об императоре и чужемирце, который хочет его убить.

— А что конкретно вы слышали? Какие слова?

— Ой, тут разве услыхаешь что конкретное? Так, бродит и бормочет чего-то… А ещё он раньше писарем работал, мож, чего и услыхал? Я намедни лунную тень свою во сне видала, ох, не к добру это!

— Спасибо за наводку! Мы проверим, — кивнул Эрер.

— Эй, погодите! А награда? — женщина неожиданно прытко сбежала с крыльца, не переставая укачивать капризничающих детей.

— Награда вам положена в том случае, если информация подтвердится, — терпеливо пояснил Мелч, повторяя эту фразу в сотый или даже тысячный раз. — Сначала проверка.

— Ага, ушлые какие! А потом поди докажи, был-то заговор или нет! — возмутилась она, отчего дети на её руках заревели ещё громче. — Сосед, между прочим, ползунки ворует! Кто за них заплатит, а?

— Мы не раздаём награды по факту одного лишь вызова, — столь же терпеливо добавил Эрер.

— Жулики имперские! Только и горазды, что порядочных людей по ночам будить!

Выразительно плюнув себе под ноги, полуденница скрылась в доме, бабахнув дверью на прощанье.

— Обожаю нашу работу, — беззлобно хмыкнул Мелч ей вслед.

— Напомни, почему мы ею занимаемся? — вздохнул Эрер.

— Ради возможности что-нибудь подорвать, расстрелять или утопить за казённый счёт. А, ну и жалование вроде тоже платят…

Дойдя до жилища «подозрительного соседа», оперативники брезгливо переглянулись. Назвать груду гниющих досок домом язык повернулся бы не у всякого. Забор был частично повален, так что ждать у калитки смысла не было — они подошли сразу к висящей на одной петле входной двери и громко постучались. Когда она распахнулась, Мелч сдавленно прошептал:

— Клянусь задницей Тана́ты, такого даже я не ожидал.

Перед оперативниками стоял тощий мужик с лихорадочным взглядом. На голове у него было подобие сделанной из детского ночного горшка короны, а по левому плечу почти до самого пола спускалась толстая светлая коса, сплетённая из… ползунков?

Чья-то старательная, но не очень верная рука спилила у горшка дно и выточила неровные зубцы, на центральном из которых ещё остался нарисованный эмалью зелёный цветочек. Ни дать ни взять королевский изумруд.

— Ваше Величество? — сдавленно спросил Эрер, изо всех сил стараясь не заржать.

Мелч отчаянно закашлялся, пытаясь замаскировать сдерживаемый смех.

Повелитель детских горшков и ползунков оглядел визитёров и строго спросил:

— А вы кто такие будете?

— Мы агенты Службы Имперской Безопасности, прибыли по заявке о готовящемся покушении на Его Императорское Величество. Расследуем.

— Проходите! — потребовал Повелитель горшков.

Всё внутреннее пространство дома было завалено исписанной аккуратным каллиграфическим почерком бумагой. Её стопки заполонили столы, полки, шкафы и грудились даже на полу.

— К счастью, я всё предусмотрел! — уверенно заявил хозяин, блестя воспалёнными глазами. — Мой двойник на троне пока справляется. Но Странник… Странник пришёл по мою душу. Однако я хорошо спрятался, вы слышите? Только нужно передать новые распоряжения моему двойнику, иначе Странник обо всём догадается! Догадается обо всём!

Он заметался по дому в поисках каких-то бумаг, и Эреру стало искренне его жаль.

Оперативники обошли помещение и выслушали совершенно потерявшегося в своих галлюцинациях бывшего писаря. Он искренне считал, что является императором и скрывается от недоброжелателей в дебрях самого нищего района столицы, управляя страной при помощи писем.

Выяснив, что ни следа чужемирцев ни в доме, ни в голове у несчастного нет, оперативники покинули его и некоторое время ехали в тишине, пока Мелч торопливо составлял отчёт.

— Уведомление в городскую лечебницу для душевнобольных я написал… Думаешь, ему смогут помочь?

— Даже если нет, хотя бы будет жить в сухом и чистом месте. А почерк у него действительно красивый. Даже немного обидно, что пропадает такой талант.

— Мог бы книги переписывать, сейчас снова в моде рукописные. Одна знакомая мне сказала…

— Сделай в уведомлении приписку, пусть какой-нибудь роман красиво перепишет, подаришь потом своей знакомой, а ему пришлёшь деликатесов в благодарность.

— Забавная идея, — хмыкнул Мелч. — Интересно, а как он пишет любовные письма? А то мне вечно некогда…

— Не наглей.

«Дом с мерцающими огнями» стоял на отшибе, отделённый от жилой улицы пожарищем. Видимо, в своё время пламя его пощадило, лишь облизало забор, и теперь тот мрачно отгородился от незваных гостей непроницаемой угольной чернотой. Все ставни были закрыты, а в