Лисий Глаз в сомнении тряхнул головой и сказал Трём Бизонам:

– Друг мой, ты знаешь, что мои кри не хотят этого делать, они очень бедны и им нужны эти лошади. Я не могу приказать им отпустить этих лошадей. Лучше всего, если вы возьмете своих захваченных у Ворон лошадей и оставите нас, чтобы не готовило нам будущее.

– Нет! Мы не можем этого сделать! Мы останемся с вами и защитим вас, что бы ни случилось, – ответил он и затянул военную песню, которую все мы подтянули. Кри внимательно слушали. Когда песня закончилась, Белая Антилопа резюмировал:

– Эти Лгуны, нищие и ничтожные люди. Их мужчины не воины и не наездники, и неудивительно, что они таки бедные. (Лгунами черноногие называли кри). Лисий Глаз выслушал его и склонил голову, не высказывая возражений.

– Так! – сказал Голова Бизона. – Мы идём дальше, и, чтобы предотвратить внезапное нападение со стороны Ворон, ты, Красный Рог, и ты, Апикуни, будете держаться сзади и следить, чтобы не было ничего неожиданного, а я с Белой Антилопой с той же целью будем двигаться впереди.

Так, усталые и голодные, мы продолжили свой путь, всё время ожидая, что Вороны неожиданно появятся и нападут на нас, но они так и не появились, и ближе к вечеру Красный Рог сказал мне:

– Должно быть, в том сражении мы убили большого вождя Ворон, и теперь у них по нему траур. Я надеюсь, что это с него я снял скальп.

Так мы и двигались весь этот длинный жаркий день, и езда без седла на конской спине становилась достаточно болезненной. Я взял своё одеяло и подложил его под себя, но это мало помогло. В течение всего этого дня стада бизонов и антилоп то и дело попадались нам на глаза, и мы провожали их голодными глазами. Солнце уже садилось, когда мы приблизились к оврагам у реки Устричных Раковин, и Голова Бизона, остановив нас, сказал:

– Вороны уже не появятся. Я думаю, что они отказались преследовать нас. Мы с Белой Антилопой проедем вперёд и добудем для всех немного мяса, а вы подходите, не торопясь.

Так мы и сделали. и вскоре услышали их выстрелы на краю речной долины. Мы поспешили туда и увидели их на краю рощи, знаками зовущих нас к себе. Ого! Они свежевали одного из трёх убитых ими бизонов. И какой же пир мы вскоре устроили, нарезав и зажарив их мясо. Мы оставались там весь следующий день – ели, спали, купались, отдыхали, и вечером двинулись дальше на север – довольные, распевая песни, радуясь, что возвращаемся к своим. Так мы и шли, пока четыре вечера спустя кри не отделились от нас, направившись к своему лагерю на Кривом ручье, а на рассвете следующего утра мы с края долину ручья Это Убило Их увидели лагеря Крови и кутенаи. Мы спешились и все начали разрисовывать лица и надевать военные головные уборы.

– Иди, сядь рядом со мной, – сказал мне Белая Антилопа. Я так и сделал, и он раскрасил моё лицо красной охрой, священной краской, любимым цветом Солнца, а Красный Рог водрузил на мою голову головной убор, взятый мною у убитого им воина Ворон.

Когда все были раскрашены и наряжены, мы снова сели на лошадей и, подгоняя свою добычу, въехали в лагерь, распевая песню Разделённых Волос, военную песню удачливых воинов. Люди выскочили из своих вигвамов; мы спешились, женщины целовали своих близких, выкрикивали их имена и кричали, что они – великие воины. Сатаки не отходила от меня, крича:

– Апикуни, он вернулся! Он принёс вещи Ворон, он настоящий мужчина!

И, хотя Летящая Женщина не прикоснулась ко мне и ничего мне не сказала, ласковый взгляд её больших глаз и приветливая улыбка значили, как мне кажется, многое.

Я напрасно искал взглядом Эли в толпе встречающих и спросил Сатаки:

– Мой близкий друг Берёт Ружьё Первым, где он?

– А, да. Он ушёл в твой торговый дом за патронами, это было четыре дня назад. Он просил сказать тебе, что скоро вернется.

А жена Красного Рога добавила:

– Он сильно о тебе беспокоился, боялся, что ты не вернёшься.

– Я говорила ему не волноваться, потому что ожерелье из медвежьих когтей, которое ты носишь, сохранит тебя в безопасности, – добавила Лягушка.

Жена Красного Рога поставила перед нами прекрасное угощение – ягодный суп и поджаренное вяленое мясо. Пришли гости, мы курили и беседовали с ними; Красный Рог живо изображал, как мы уложили множество Ворон на склоне хребта. Было уже поздно, когда я вернулся в вигвам Бегущего Кролика, чтобы лечь спать. Там был Голова Бизона и еще несколько человек. Они тепло приветствовали меня, и один из них заметил:

– Апикуни, ты действительно один из нас, такой же как Спящий Гром или Пятнистая Меховая Шапка.

На это все отозвались одобрительными восклицаниями. Спящим Громом они называли майора Джорджа Стила, который одно время был служащим Американской Пушной Компании, а Пятнистой Меховой Шапкой – Чарльза Конрада, из фирмы И.Г. Бейкера и компании, торговцев из Сент-Луиса и форта Бентон. Последний был вначале женат на женщине пикуни, потом – на женщине Крови.

Утром я отправился позавтракать в вигвам Красного Рога, и он с разу ошарашил меня новостью:

– Сегодня на рассвете Короткий Лук был здесь! Он сидел на захваченной им лошади Ворон, пел, перечислял свои ку, просил Летящую Женщину стать его женой. Как же он меня бесит! Я встал, схватил обломок от вигвамного шеста, выскочил наружу и хотел ему врезать, но он, смеясь и напевая, удалился.

– А Летящая Женщина, с ней что? – спросил я.

– Она ничего не сказала, но она здесь; сам посмотри, в каком она подавленном состоянии.

С лицом неподвижным, словно маска, дрожа, она вошла с ведром воды, поставила его на землю и села на свою лежанку, склонившись и отвернувшись.

– Девушка, разве ты не понимаешь, что любовное знахарство кри – это ерунда? Стань моей женщиной и забудь о нём.

Она не подняла глаз и ничего не сказала. Но Лягушка сказала мне словами и знаками:

– Смелее! Она будет твоей женщиной!

Эли тем же вечером вернулся с фактории. Радостно пожимая мне руку, он все время повторял:

– О, как же я рад тебя видеть! Я так боялся, что тебя убьют. Ну, и что же вы сделали?

Я рассказал ему о нашем походе, и он, качая головой, сказал:

– Почему же индейские племена не могут жить в дружбе друг с другом? Плохо, плохо.

Голова Бизона криком