Он, мол, не хотел делать дырок в машине и ждал, пока я сшибу разбойников на травку, а я, вместо этого, их разделал на месте. В общем, сильно полютовал, сильно. Что и говорить.

— Держи штаны, — один из полицейских громил с непроницаемо черными глазами сунул мне что-то в руку, — И дождевик. Так до принтера дойдешь. Покажу куда.

Приняв подгон, я снова осмотрел существо, стоящее передо мной. Ни дать, ни взять, лупоглаз, раздутый до размеров ашура. Все они тут такие, стоят, пялятся на меня. А это что значит? Значит, что они тоже гибриды. А что это еще значит? Именно то, что надо — у них тут гнездо.

— Мужики, спасибо большое, — начал вежливо я, накидывая дождевик, — А не просветите ли…

Просветили, помаргивая своими необычными глазами. Удивительно добрые и нежные существа, отзывчивые и спокойные. Правда, с очень серьезными пушками. Я бы тоже был добрым и нежным с такой пушкой. Увы, но нету. Впрочем, опечатав всё огнестрельное оружие, эти серокожие здоровяки запросто оставили мне весь холодняк, включая трофейный двуручный меч, выполненный крайне грубо из сырого железа. Его я, недолго думая, повесил через плечо в ножнах, чтобы почувствовать себя полным придурком, так как после этого деяния мне надо было садиться за руль и ехать дальше. Ну да, ну да, я действительно очень недолго думал!

Рейлы давным-давно исчезли из-под машины, наверное, тогда, когда мы только въехали за стену Рима, остановившись на КПП. Мелкие пройдохи уже бегали где-то там, среди огней многочисленных небоскребов, а я только собирался вонзиться в местный центр цивилизации.

Моя миссия как шпиона началась именно так — в гордом одиночестве, в обтягивающий черных штанах, в дождевике и с двуручным мечом. Плюс полтора-два кило подсыхающей крови и других выделений человеческих организмов, распределенной по поверхности меня и джипа. Ну да ладно, это мелочи. Пустили же нас?

…даже паспорта не спросили, пропустив грязного зловещего примитива прямо на улицы ультрасовременного города.

Рим.

Он не вонзался в мозг своим контрастом с тем, что я уже видел за свою недолгую жизнь. После дикой ночной скачки по буеракам, после всех взглядов брошенных на тушу этого свинобраза, после трепа с синеволосой грымзой, у которой, несмотря на возраст, сиськи были вполне ничего, вся эта ультра-хрень высотных домов, летающих мобилей и дронов, ярких вывесок и голограмм, тысяч шляющихся по улицам людей… всё это шло мимо кассы. Я просто тупо ехал, каким-то образом соблюдая правила дорожного движения, потом, встав у какого-то ночного клуба, подошёл к вышибале, перед которым мялась очередь желающих попасть внутрь, тупо вежливо спросил у него про ближайший отель-мотель-шмотель. Мужик с кибернетическими фиговинами вместо глаз быстро и подробно описал мне, куда надо двигать, а затем… почему-то попробовал затолкать в клуб. Его, правда, остановили другие охранники, надавав подзатыльников, но я всё равно еще раз восхитился местным гостеприимством.

Это было последним полностью осознанным чувством, посетившим меня в ту ночь. Как-то на автомате добравшись до гостиницы, я снял номер, а затем, убрав ладонь от ротика все порывавшейся ранее завопить в ужасе девушки, заплатил ей деньгами, забрав вместо них ключ. Уснул прямо в душе, под струями исходящей паром воды.

…а на следующий день нажрался вхлам.

Там, в паре-тройке сотен километров отсюда, люди, одетые в домотканные вещи, хлебали похлебку и жевали плохо пропеченный хлеб из домашних каменных печей. Тут — ходили по чистым до скрипа асфальтированным улицам, оживленно болтая по голографическим смартфонам. Там — телега была высшим инженерным решением, здесь — над головами летали тысячи дронов. Там дерьмо, смрад, дикость… а здесь две сотни сортов синтетической выпивки в ближайшем торговом автомате, несущим на себе вездесущую марку Хаба.

— До свидания, мистер Криндж!

— В ночную была, Бекка?

— Да!

— Счастливо отдохнуть.

— Спасибо! И вам всего доброго!

Вот, живой пример убегает на каблучках мимо задумчиво курящего возле отеля меня. Та самая деваха, которой я зажимал рот сутки назад. Умыться, причесаться, переодеться в свежераспечатанные шмотки полюбившегося мне фасона, взять вместе с бухлом себе шоколадку ей, Бекке. Маленький презент, несколько сложных слов, простенький комплимент — и вот, мы уже почти друзья.

— Аллегория в её чистейшем первозданном виде, — с чувством выдохнул я мысль вместе с дымом, — Невозможный для естественного развития вещей контраст, столь неестественный для наблюдателя, но совершенно привычный тому, кто проживает внутри одной из наблюдаемой ниш! Абсурд не имеет права на существование, но, если он существует, то, получается, никаких прав и нет? Как вы думаете?

— Ма-ма… — прошептала другая девушка, явно пришедшая на смену Бекки и не заметившая меня у входа. Теперь она была бледной и непрочно стояла на дрожащих ногах. Мне показалось, что её тоже наотмашь поразил этот болезненный, жуткий, совершенно неестественный контраст. Или моё личико.

Брык.

Ну вот, опять шоколадку покупать. Шишку-то хоть не набила?

Вздохнув, я занес девушку на рабочее место, аккуратно уложив за компьютер, а потом, выйдя снова из отеля, встряхнулся, прогоняя наведенную оторопь. Пришла пора приниматься за дело. Наша служба и опасна, и трудна. Да.

Первым делом заехав в госпиталь, куда оттараканили моего славного боевого товарища, я узнал о его самочувствии. Свинья спала, не приходя в сознание, поэтому обещала умереть со стыда позже. Пока врачи давали благоприятный прогноз, сообщив мне, что сотрясение мозга штука житейская, а разрыв некоторых нервных волокон в позвоночном столбе уже устранен. Другой проблемой оказались импланты в черепушке моего другана, которые и послужили причиной комы. Как оказалось, свинка у нас фарширована электроникой. Эта самая начинка, получив данные повреждений, ввела Виверикса в целебную кому, дабы он пожил подольше… а потом безбожно зависла, не получив отклика от Центра. Теперь врачи Рима искали возможность завести Мурхухна с толкача, потому как лезть в импланты Омнипола им было нельзя. Удалять их тоже.

— Давайте я удалю! — предложил я, — Просто скажите, что там дёргать надо!

На меня странно посмотрели и выгнали нафиг.

Я оказался один на один с гигантским мегаполисом. На самом деле гигантским. Количество небоскребов, уходящих чуть ли не на километр в небеса, делало бы город похожим на огромный лес, но чья-то больная (или гениальная) фантазия настроила целые горизонтальные сектора между небоскребами на разных уровнях, делая город похожим на огромный пирог. В этом скученном «пироге», где проживали миллионы разумных, мне нужно было найти какую-то презентацию какого-то лазерного танка. Задача, мягко говоря, непростая.