пойдёте туда ночью одна.

— Опять вы за своё.

— А вы опять — за своё.

— Прекрасно. Значит, сходимся в характерах.

Он посмотрел на лампу у неё в руке.

Потом на стол. Потом — на Мирy.

И именно в этот момент за дверью послышался едва различимый шорох.

Не шаг. Не стук.

Ткань по камню.

Алина замерла первой.

Рейнар — на долю секунды позже.

Мира судорожно втянула воздух.

Шорох повторился.

Очень тихо. У самой двери.

Кто-то стоял снаружи.

Не стража — та бы постучала. Не Тарр — он вошёл бы сразу. И не случайный слуга — случайные слуги не умеют замирать так, чтобы дом их не слышал.

Рейнар поднял взгляд на Алину.

Она увидела, как в золотой радужке мгновенно исчезают усталость и остаточный жар. Остаётся только то самое ледяное хищное внимание, с которым он смотрел на неё в первую ночь, когда ещё не доверял ни одному её слову.

Он едва заметно качнул головой, приказывая молчать.

Потом шагнул к двери.

Очень тихо.

Слишком тихо для такого большого мужчины.

Алина уже поставила лампу на стол, схватила с него тяжёлые ножницы — единственное, что было под рукой, — и почувствовала, как под кожей вспыхивает знакомый, холодный, почти прозрачный страх.

Не паника.

Предвкушение удара.

Враг снова был здесь.

У двери. Внутри дома. Внутри её нового пространства.

Рейнар резко распахнул створку.

Коридор оказался пустым.

Почти.

На каменном полу у порога лежало маленькое глиняное блюдце.

С виду — обычное. Такие ставят под лампы или хранят в них соль.

Но из блюдца тонкой ленивой струйкой поднимался дым.

Сладкий. Тяжёлый. Терпкий.

Алина узнала этот запах мгновенно.

Он был не таким, как яд в отваре. Не тем же самым.

Но из одной семьи.

Усыпляющий дым.

— Не вдыхать! — резко сказала она.

Слишком поздно.

Мира уже закашлялась, схватившись за горло. Сама Алина успела вдохнуть лишь краем — но и этого хватило, чтобы по затылку тут же поползла тёплая липкая слабость.

Рейнар ногой отбросил блюдце в коридор. Оно ударилось о стену, перевернулось, но дым уже успел разойтись.

— Окно! — хрипло бросила Алина.

Он метнулся к окну быстрее, чем Мира успела осесть на табурет. Створка распахнулась. В комнату ворвался ледяной воздух.

Слишком холодный. Слишком поздний. Спасительный.

Алина стиснула ножницы так, что заболели пальцы. Голова вдруг стала ватной, тяжёлой. Воздух будто загустел. Ноги налились свинцом.

Нет.

Нет-нет-нет.

Только не снова.

Рейнар уже был рядом.

— Аделаида.

— Не… подходите… — выдохнула она через силу, больше врачу в себе, чем ему. — Если вы… вдохнули…

— Немного.

Ложь.

По тому, как тяжело он моргнул, по слишком медленному вдоху она поняла: вдохнул больше, чем признаёт.

Проклятый, упрямый дракон.

Мира тихо всхлипнула у стены и сползла ниже.

— Её в коридор, — сказала Алина. — На воздух.

Слова давались тяжело. Язык будто толстел во рту.

Рейнар подхватил Мирy одной рукой почти легко и вынес за дверь. Вернулся сразу. Слишком быстро для человека с только что вскрытым плечом и остаточным жаром.

Глупец.

Полезный. Проклятый. Невыносимый глупец.

Алина шагнула к столу, но мир качнулся так резко, что ладонь сама ударилась о край дерева. Бутылочка из-под отвара звякнула и покатилась.

Не теряй сознание.

Только не в этой комнате.

Только не опять.

Она уже понимала главное: это не случайный яд. Не покушение на Рейнара. Не дым для целого крыла.

Это пришло под её дверь.

Её нового кабинета.

Враг услышал слишком быстро. Узнал, где она теперь работает. И пришёл не убить шумно, а усыпить, вынести, добить — как прошлую Аделаиду. Тихо. Удобно. Так, чтобы утром в доме снова зашептали о припадке.

Та, что не должна была выжить.

Не первая Аделаида.

Она. Нынешняя.

Вот кто раздражал их по-настоящему.

— Смотрите на меня, — резко сказал Рейнар.

Алина подняла голову.

Он стоял перед ней слишком близко. На фоне распахнутого окна, чёрного ночного воздуха и мечущегося света лампы его лицо казалось резким до боли. Но глаза были ясными. Слишком ясными для человека, который тоже вдохнул отраву.

Или просто упрямыми.

— Вы сейчас потеряете сознание, — сказала она.

— Нет.

— Это был вопрос не для вас.

Уголок его рта дёрнулся.

Даже сейчас.

— Можете идти к чёрту, — добавила Алина.

— Позже.

Она почти рассмеялась бы, если бы в висках так не било.

Слабость уже шла по телу, но не так быстро, как в первую ночь. Значит, дозу не рассчитывали на открытую комнату и ледяной воздух. Значит, тот, кто поднёс блюдце, рассчитывал, что она будет одна. Сидеть, склонясь над книгами, без окна и без дракона, который выкинет это за порог через секунду.

Неудача.

Для них.

Пока.

— Тарр, — хрипло сказала Алина. — Нужен Тарр.

Рейнар даже не обернулся.

Просто рявкнул в коридор так, что стены отдали эхом:

— Капитана сюда! Живо!

Голос был сильный. Слишком сильный для его состояния. И всё же она заметила, как после окрика он чуть повёл плечом.

Плохо.

Если действие дыма наложится на боль и жар, к утру она получит не одного пациента, а двух.

И одного из них будет очень трудно удержать в кровати.

В коридоре затопали шаги. Тарр влетел внутрь почти сразу, с двумя стражами за спиной.

Увидел блюдце у стены, распахнутое окно, Мирy на полу коридора и Алину, цепляющуюся за стол.

Лицо у него стало очень нехорошим.

— Никого не впускать в это крыло, — отрезал Рейнар. — Перекрыть лестницы. Проверить, кто был у дверей леди Вэрн последние полчаса. Ищите следы на полу, на окне, на перилах. Любого, кто бегал без приказа, — ко мне.

— Да, милорд.

— И лекаря сюда, но не Освина. Любого, кто умеет держать язык за зубами и не путать дым с благовониями.

Тарр кивнул и уже собирался исчезнуть, когда Алина сказала:

— Нет лекаря. Сначала… вода. И уголь. Нужно загасить остатки. И увести Мирy в мою спальню, не в общую комнату. Она вдохнула больше.

Капитан немедленно изменил приказ:

— Воду! Чистые полотна! Быстро!

Стража сорвалась с места.

Алина оттолкнулась от стола.

Ноги дрожали. Но стояли.

Очень хорошо.

Она ещё не проиграла.

Рейнар протянул руку — очевидно, чтобы поддержать.

Она посмотрела на неё.

Потом на него.

— Не смейте, — тихо сказала Алина.

Он медленно опустил руку.

— Вы упрямая дура.

— Зато живая.

— Пока.

— Именно. А значит, слушайте. — Она с трудом сглотнула. — Это было для меня. Не для вас. Не для нас обоих. Для меня одной.

— Я уже понял.

— Нет, — сказала Алина жёстче. — Вы поняли, что снова чуть не потеряли женщину под своей крышей. А я поняла другое.

Он