class="p1">Теон бросил короткий взгляд на Тристи и Джасмаэль и лишний раз убедился, что поступил правильно. Бог Перемен должен давать людям возможность измениться.

— Ну и что теперь? — осторожно спросил Зарим. — Что ты собрался делать с этим местом?

— Я его разрушу, как и говорил. Нельзя позволить Таргарону заполучить Трон Костей, а следовательно придется забрать эту силу себе.

Теон осекся, потому что нечто происходящее в другом месте привлекло его внимание. Самина была ранена, несерьезно, но он никак не мог это проигнорировать. Ещё несколько минут назад все было спокойно, и тут внезапно битва. Он сосредоточился на своей возлюбленной и замер, увидев, с кем именно сражается фурия.

— Джессая… — Теон крепко сжал зубы, ощущая всколыхнувшуюся в душе ярость. Происходило то, чего Владетель опасался больше всего — Таргарон выставил против него тех, с кем Теон больше не хотел встречаться. И раз он вернул в этот мир Джессаю, то скорее всего где-то совсем рядом скрывается и её отец.

Но в этом открытии была и интересная деталь. Цепь. Точно такая же, как те, что тянулись к Самине и прочим фуриям, тянулась и к этой женщине. Выходит, Призраки, которые используют дар, тоже связаны с Троном Костей.

Идея попытаться воздействовать на Джессаю через эту связь была рискованной, но если бы у Теона получилось, он мог бы воспользоваться этой силой, чтобы нейтрализовать всех Призраков-фурий.

Просто уничтожишь это место… Не делай того, к чему не готов.

Потенциальная выгода от возможности нанести серьезный урон Таргарону превысила доводы разума. К тому моменту, когда Теон уже сделал свой выбор, схватка Самины и Джессаи закончилась. К счастью, ни победителя, ни проигравшего в ней не было, Самина просто вынудила фурию отступить.

Сделав глубокий вдох и собравшись с духом, Теон сконцентрировался на “цепи” и схватил её. Тотчас по соединяющим Трон и Джессаю каналу прошлась волна энергии, направленная в сторону фурии. Теон осторожно натянул “цепь”, собираясь впустить по ней волну света гораздо более сильную, чем он давал своим фуриям. Такая сила должна была буквально выжечь Джессаю изнутри.

Но стоило ему это сделать, как Джессая внезапно подняла голову и посмотрела словно на Теона. От этого взгляда и улыбки, что растянулась на её губах, Теон похолодел. Он ошибся. Оказался слишком самонадеян. Не стоило этого делать, не стоило укреплять связь с Призраком.

Бог отпрянул, попытавшись разорвать укрепившуюся связь, но в этот раз не позволила сама Джессая. Она продолжала смотреть прямо на Теона, а затем протянула руку и ухватила “цепь”. Теон приложил все возможные силы, чтобы разорвать эту связь, но даже использование Света ничего не дало. Внезапно пришло осознание, что они на равных, он и Джессая, вернее то существо, частью которого она была. Они оба могли использовать Свет, проходящий по цепи, себе во благо.

Физический образ женщины поплыл, превратившись в одно сплошное черное пятно, из которого полезли “люди”. Сотни бесформенных человеческих тел, сотканных из чистейшей тьмы, и вся эта людская масса хватала и тянула цепь, забираясь всё выше и выше.

Все это происходило где-то на уровне энергий, и на самом деле ни рук, ни цепей не было, это всего лишь ментальная визуализация происходящего.

Теон не понимал, что происходит, и как это остановить, но явственно осознавал, что должен что-то сделать, пока не произошло что-то непоправимое. Сотни, а может даже тысячи рук хватали цепь, ползя по ней вверх, а Теон раз за разом пытался их уничтожить. Под воздействием Света некоторые руки сгорали, но на смену приходили всё новые и новые. Но самое проблемное было то, что даже разрубить цепь Теону было не под силу.

Ещё никогда в жизни бог не ощущал себя таким беспомощным. Несмотря на все его текущие силы, он совершенно ничего не мог поделать. Тьма все поднималась и поднималась, и уже потянулась к самому богу.

Теону пришлось решать: бороться или отступить. И к сожалению, выбор оказался очевидным. Он вскочил с Трона Костей и отступил, ощущая подкатившую тошноту от такой близости ко Тьме. И он жил с чем-то подобным в течении семи сотен лет?! Да находясь сейчас рядом с этим… существом, он ощущал, как выворачивается на изнанку все его естество.

— Что случилось?! — воскликнул Зарим, и в этот момент храм задрожал. Кости, из которых он состоял, словно задребезжали, и этот звук отдаленно напоминал какую-то заупокойную песнь, от которой кровь стыла в жилах.

Трон стало заполнять что-то бесформенное и черное, формирующее вокруг него что-то странное, отдаленно похожее на огромные песчаные часы, но на этом всё не закончилось. Напротив, все-только начиналось.

Храм задрожал ещё сильнее, настолько, что Зарим не смог устоять на ногах и рухнул на пол, а Ламат’Хашу вцепилась обеими руками в выступающую из стены кость, держащую один из освещающих храм факелов.

— Что происходит?! — кричал Зарим, буквально вцепившись в пол руками. Храм ходил ходуном, все вокруг то наклонялось, то вздрагивало, словно встречая какое-то сопротивление во вне.

— Храм поднимается! — Ламат’Хашу закричала в ответ, а сам Теон замер, смотря на тьму, захватившую Трон Костей.

— Это моя вина. Моя ошибка. Я и представить не мог, что он способен на такое… — пробормотал Теон, понимая, что эта ошибка может стоить всем жизни.

* * *

Самина отпустила свою силу и перевела дух. Странная девица испарилась так же внезапно, как и появилась, но фурия не сомневалась, что она где-то поблизости. Раны на спине и боку уже почти зажили, спасибо её невероятной регенерации, но это не отменяло того факта, что они жутко болели.

— Группа два, доложить, — активировала она коммуникатор. — Группа два? Вы меня слышите?

Тишина.

— Группа три?

Тоже тишина.

— Группа один?

— “Мы поднимаемся”, — прозвучал голос Кригера, и Самина облегченно выдохнула. И в то же время потеря связи сразу с двумя группами была очень плохим знамением.

— Я пойду вперед, попробую отыскать, что взорвалось, — сообщила фурия, а затем уже буркнула сама себе под нос. — А заодно попытаюсь найти одну неприятную дрянь…

Она быстрым шагом направилась в сторону, где, как предполагала, произошел недавний взрыв или что-т, о что заставило здание Домена разума содрогнуться, но не успела добраться до места, потому что здание вновь задрожало, но на этот раз