цепей Длань Света будет способен обернуть главное оружие Домена Власти в свою пользу. Он будет способен поглотить души ВСЕХ ныне живущих фурий, даже не прикасаясь к ним. И Теон ничего не сможет с этим поделать, несмотря на всю силу.

От этих мыслей Владетеля холодный пот. В руках Таргарона Рэман-дал-Тор, некогда бывший мужским источником, а следовательно при определенном желании и времени Таргарон может построить свой аналог. Но немного подумав, Теон пришел к выводу, что вряд ли это случится. Мужчин-Ткачей почти не осталось, а возводить аналог Храма Костей ради Кригера и Зарима — ненужная трата времени и сил.

Первым делом Теон нашел Галатею. Или Джасмаэль. Неважно какое имя она носила, но суть оставалась одной и той же. Теперь, когда цепи были в его руках, отыскать эту женщину несмотря на все ограничения было несложно, и даже попытка скрыть свою суть в данном случае не сработала.

В данный момент женщина нежилась в ванной, наслаждаясь музыкой и неторопливо потягивая вино из высокого бокала. Она просто наслаждалась моментом, в то время как весь мир стоял на пороге гибели.

— Привет, Джасмаэль, — прошептал он ей на ухо, и ученица Таргарона тут же открыла глаза и дернулась, роняя бокал. Она закрутила головой но никого не увидела.

Теон не смог сдержать улыбку, наблюдая за её испугом и чувствуя её смятение. От некоторых привычек так сложно избавиться…

Она собиралась выбраться из ванны, но Теон её опередил. Зачерпнув силу из Трона Костей, он отворил портал прямо в дне, и в следующий миг обнаженная Галатея рухнула на пол в паре метров от трона. Она заметалась по полу, но увидев вначале Теона, затем Зарима и собственную дочь, быстро разобралась в ситуации.

— Не очень-то вежливо с твоей стороны прерывать мои купания, Теон, — она выпрямилась, нисколько не стесняясь собственной наготы. — Тебе уже доводилось видеть меня без одежды, и если так уж хотелось увидеть вновь, мог бы просто попросить. Я всегда к твоим услугам.

Фурия фальшиво улыбнулась, но за этими словами и улыбкой скрывался страх. Она действительно испугалась ситуации, в которой оказалась, но внешне сохраняла спокойствие.

— Мне бы хотелось поговорить не с Галатеей, а с Джасмаэль, — попросил Теон. Его старая знакомая сейчас находилась именно в облике первой. Кто бы мог подумать, что знаменитая “Дарующая жизнь” на самом деле окажется одной из Старых Богов, да с ещё не слишком благозвучным прозвищем “Шлюха”.

— Тц… — она слегка недовольно цокнула языком, но затем выдавила из себя улыбку и прямо на глазах преобразилась. Это выглядело совсем не так, как трансформации Самины, а больше напоминало иллюзию. Её тело размылось, рассыпалось на сияющие песчинки, а затем вновь собралось, но уже в ином обличии. — Ну как тебе?

Теон не ответил, но мысленно отметил, что Джасмаэль действительно такая, какой её принято описывать. Безумно красива и сексуальна, но за этой красивой оболочкой скрывается опасная и хитрая женщина, которой плевать даже на своих детей.

— Я оденусь, если вы не против? — женщина вопросительно вздернула бровь и обвела присутствующих взглядом. Миг спустя на ней появилось изящное белоснежное платье из очень тонкой, полупрозрачной ткани.

Ламат’Хашу при виде этого наряда раздраженно фыркнула, пробормотав что-то вроде “И на подобных личностей люди тратят свою веру?”.

— Так что же понадобилось знаменитому Владетелю от “Шлюхи”. Вряд ли ты вытащил меня из ванной ради того, чтобы порезвиться в постели? — говоря это, Джасмаэль внимательно осматривала как Теона, так и окружение. Скорее всего оценивала шансы на успешную для себя битву. В конце концов, она не знала, что у Теона больше нет Рэман-дал-Тора, а она сама была уровня силы недалеко от Шенны.

— Мне нужна твоя темница.

— Что?

Джасмаэль постаралась изобразить возмущение, но волнение и страх никуда не делись. Теон чувствовал их через цепь, которую все ещё “держал”.

— Ох, Теон, что за глупости? Ты же не думаешь, что я вот так просто отдам себя в твое рабство? У тебя, кажется, теперь есть Шенна, и как по мне, эта дурочка и не заслуживает большего, чем быть игрушкой в руках сильного. Меня ты на цепь посадить не сможешь. А угрожать моей глупой дочери, — Джасмаэль бросила высокомерный взгляд на Тристи. — Нет ни малейшего смысла. Она уже отработанный материал, к сожалению.

— Мама! — кажется, для самой Тристи это стало ударом, а вот Теон понимал, что Джасмаэль говорит от чистого сердца. Дети всегда были её инструментом для достижения собственного могущества и влияния, и только. Она бессмертна в отличие о своего потомства.

— Ох, умолкни, — отмахнулась та. — То, что ты оказалась в такой ситуации, лишь доказывает мою правоту. В тот миг, когда это место стало известно Теону, твоя роль подошла к концу.

Услышав это, Тристи побледнела ещё сильнее. Если бы не колонна позади, то она бы точно не устояла на ногах.

— Убей её, используй как секс-рабыню, мне уже нет до неё никакого дела, — эти слова Джасмаэль адресовала уже Теону.

— Мама…

Джасмаэль даже не посмотрела на дочь, и Теон явственно ощутил ужас и отчаяние фурии. Как она мысленно молила о помощи. Не его конкретно, а кого-нибудь. Просто мольба, обращенная в мир.

— Но… мне есть дело до тебя. Мне всегда было интересно, что будет, если человек вроде тебя займет трон, — осторожно начала Джасмаэль, приближаясь.

Теон ничего не предпринимал. Несмотря на свои силы, даже если ученица Таргарона нанесет ему подлый удар, он успеет почувствовать это и ударить первым. Пусть она и черпает силы из собственной темницы, но её душа беззащитна перед богом.

— Ты же чувствуешь силу, исходящую от него? Эту невероятную мощь! Она возбуждает, не правда ли?..

Джасмаэль коснулась руки мужчины, после чего зашла за спинку трона, но лишь для того, чтобы через пару секунд появиться с противоположной стороны.

— Тебе не нужна моя темница. Я и так готова служить, как делала это прежде. И даже больше…

За этим наблюдали и остальные. Зарим — со смесью омерзения и раздражения. Литма’Хашу — с насмешкой, потому что примерно представляла, о чем думает в этот момент сам Теон.

Без какого-либо смущения Джасмаэль забралась ему на колени, усевшись на его бедрах и игриво касаясь пальцами его груди и пресса.

— Может мы раньше с тобой и не сходились в некоторых вопросах, но вспомни, разве прежде я