концов и четвертый этаж был взят, но к сожалению, легкими ранениями не обошлось. Когда казалось, что этаж полностью зачищен, одной из фурий прострелили голову. Призрак притворился женщиной, которой удалось спрятаться от призраков. Фурия попыталась её успокоить и приободрить, и в этот момент та достала пистолет и выстрелила.

Лифэтта сама покончила с Призраком, после чего высказала пару нелицеприятных вещей подчиненным, забывшим о осторожности. Самина не вмешивалась, просто наблюдая и размышляя о том, что всё проходит слишком просто.

* * *

— А она довольно милая, эта Самина Лэмфорд, — хмыкнула Джессая, смотря на один из мониторов, транслирующих картинку с нижних этажей. — Я с огромным удовольствием сдеру с неё кожу.

— Да, у пацана был вкус на женщин, — Утрен, откинувшись в кресле, тоже наблюдал за трансляцией с камер, поглаживая жидкую бородку. — Манэлия, Йорудина, Руннэт… Теперь вот эта.

— Как думаешь, он любит её? Примчится ей на помощь, если мы отрежем этой суке руки и ноги, а сиськи отправим курьером ему в качестве сувенира? — рассмеялась Джессая. Порой Утрену казалось, что она гораздо более кровожадна, чем он сам.

— Не стоит относиться к этому так легкомысленно. Она обладает силой, схожей с Королевой Шипов, и более того, они каким-то образом способны использовать Свет, а значит и навредить нам. Мы можем их убить, но и они нас.

Джессая фыркнула, после чего поднялась со своего места и пошла пройтись, а вот Утрен продолжал разглядывать Самину Лэмфорд, представляя, как раздвигает её крепкие бедра и трахает её прямо на глазах у своего глупого и слабого ученика. Насколько же ему будет больно наблюдать за таким?

— Поднимайся, Самина Лэмфорд. Я жду тебя.

Глава 23. Мать и дочь

— Так где твоя мать? — вновь спросил Теон у жавшейся к колонне из черепов Тристи дор-Хэйви.

— Я не знаю… — спустя короткую паузу всё-таки ответила та. Фурия всё ещё бросала короткие взгляды на Трон Костей, но после слов Теона уже менее активно.

— А если подумать как следует, деточка? — жутко улыбнулась Ламат’Хашу. В такие моменты Теон начинал задумываться, кто безумнее, эта женщина или же Таргарон.

— Я правда не знаю. Она передо мной не отчитывается, — попыталась объясниться Тристи.

— В таком случае она для нас бесполезна, — хмыкнула богиня. — Можешь избавиться от неё, в конечном итоге именно она виновата во многих бедах твоего Домена Власти. Если бы не солдаты, которых она отправила, Арвин была бы жива.

— Не перекладывай свою ответственность на других, — мрачно сказал Теон, поворачиваясь к Ламат’Хашу.

— И в мыслях не было. Мне пришлось её убить, чтобы сохранить свое существование в тайне. Так было нужно. Но в тех событиях не меньше и вины этой женщины.

Внутри Теона вспыхнул гнев, но он сделал глубокий вдох и погасил его. Нельзя поддаваться этим эмоциям, они ведут его во Тьму. И это действительно было сложно, ведь он всю свою жизнь привык следовать гневу. Быть жестоким и беспощадным, мстительным и устрашающим.

Проигнорировав слова богини, Теон направился к трону, и с каждым шагом ощущал, как всё сильнее нарастает пульсация внутри этой древней конструкции, а когда подошел вплотную, то ощутил не только это. Вряд ли кто-нибудь, даже Джасмаэль, видела то же, что он сейчас. Каждая из костей Трона была испещрена какими-то письменами на древнем языке, вот только даже Теон не знал такого наречия.

С мужским источником такого не было. Возможно, Таргарон просто не успел его закончить, ведь для женского источника он построил целый огромный храм, убив для этого тысячи людей, а мужской был скрыт где-то в пещерах и забыт. Вероятно, в будущем Таргарон хотел воспроизвести нечто похожее и с мужским источником, но ученики убили учителя раньше.

“Ты не должен на него садиться” — вспомнились слова Самины, которые она как-то сказала. — “Ты можешь подумать, что я с ума сошла, но когда я была… почти мертва, то видела Руннэт. Это было как сон, но не как сон. Она сказала, что ты ни за что не должен садиться на Трон Костей”.

Должен ли он послушаться этого совета сейчас?

Когда Самина это говорила, Теон все ещё оставался человеком. Внутри него всё ещё был Банрат-тан-Азур, и если бы он сел на этот трон, то Черный Демон получил бы огромный фрагмент силы Таргарона, а следовательно могло случится то же самое, что и с Короной Опустошения. Таргарон мог вернуться здесь, а не там.

Об этом ли предупреждала уже покойная Руннэт? Как ни странно, к этому предупреждению Владетель теперь относился с осторожностью. Теперь он знал, что души вполне себе реальны, и даже смерть ещё не конец. В конечном итоге они уходят к Вечности, но порой могут задержаться на земле.

— Я должен попробовать… — тихо сказал он, садясь на трон.

В тот же миг его руки и ноги были пронзены костяными шипами, а следом и сердце. Теон ощутил, как чужая энергия хлынула в его тело, пытаясь… изменить и одновременно подчинить, но процесс практически сразу прекратился. Но вместо него запустился другой.

Если раньше Теон ощущал только тех, кто поклонялся ему, то теперь это касалось всех фурий, включая даже тех, что были воскрешены Таргароном, превратившись в призраков.

Это было странно и ново. Совсем не так, как когда он касался своих последователей. Те открывали Теону свои сердца, а эта форма больше напоминала… цепи. Тысячи цепей, тянущихся к душам женщин.

— Так вот что ты планировал… — тихо произнес Теон, наблюдая за этим. — Вот как ты в прошлом собирался объединить мир…

Таргарон в обычном виде не имел возможности касаться душ простых людей, и вот для чего нужны были эти цепи. Они заменяли ту самую связь, которая возникала между богом и его паствой, но вместе с тем это форма контроля, а не сотрудничества. Таргарон в буквальном смысле сажал своих последователей “на цепь”.

— Насколько же безумным ты был…

Ни о каком мире и равенстве, о котором так любили говорить Дети Света в своих проповедях, не было и речи. Люди превращались в рабов высшей сущности, а их души благодаря такой вот цепи сворачивались в единый тугой узел.

Теперь стали понятны слова Сиобана о том, что если Таргарон завладеет Троном Костей, то эта война закончится. С помощью этих