Его челюсть упрямо сжимается, и он качает головой.

— Я не хочу этого делать.

Раздраженная, я вздыхаю.

— Почему нет? — Почему он все так усложняет? Он что, решил меня разозлить?

— Потому что я не хочу забывать о том, что произошло между нами. — Выражение его лица серьезное. — Я знаю, это была ужасная ночь для тебя, но это была лучшая ночь в моей жизни. Я никогда этого не забуду.

И вот так просто все мое раздражение улетучивается.

— О, Таушен. — Я похлопываю по одеялам рядом с собой. — Присядь и давай поговорим, хорошо?

Он опускает свое большое тело на меха рядом со мной, и если он сидит намного ближе, чем, вероятно, следовало бы, я не обращаю на это внимания. Я складываю руки на коленях, пытаясь придумать лучший способ затронуть эту тему.

— Я действительно хочу дружить с тобой, — мягко говорю я ему. — Но я не уверена, что мы на одной волне.

— Дружить? — Таушен хмуро смотрит на меня сверху вниз. — Я хочу быть парой.

— Да, в этом-то и проблема, с которой я столкнулась. Я не готова быть чьей-либо парой.

— Если бы это был резонанс, у тебя не было бы выбора, — упрямо говорит он.

— Что означает, что я действительно рада, что это не так. — Я качаю головой, нахмурившись. — Почему ты так зациклился на резонансе? Это потому, что с тобой этого еще не произошло? Ты молод. Это произойдет. Тебе просто нужно дать этому время…

Пока я говорю, его лицо становится все более замкнутым, выражение напряженным.

Я делаю паузу, изучая его.

— Что такое?

— Не имеет значения, сколько у меня времени, — категорично говорит Таушен. — Резонанса со мной не произойдет.

— Это неправда, — протестую я, испытывая боль за него. Ясно, что он очень этого хочет. — Ты этого не знаешь. Никто не может предсказать будущее.

— Рокан может.

Ладно, тут он меня подловил.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Всякое всегда может случиться. — Я протягиваю руку и беру его за ладонь, сжимая ее. — Это случится с тобой. Я обещаю.

Выражение его лица сменяется выражением агонии.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

Разве нет? Есть ли что-то в кхае, чего я не понимаю?

— Что ты имеешь в виду?

— Меня никогда не выбирали. Никогда.

Страстность, с которой он это произносит, заставляет меня думать, что под поверхностью скрывается нечто большее, старая гноящаяся рана. Это то, что сделало его таким озлобленным? Я помню комментарий Харлоу о том, что когда-то он был веселым и нетерпеливым, как щенок.

— Расскажи мне, что произошло.

— Ничего, — сердито говорит он. — Именно это и произошло. Когда человеческие женщины прибыли в наш мир, я подумал, что, наконец, у меня появится шанс. Что у меня могла бы быть пара, семья и все то, о чем я так долго мечтал. То, что я очень хотел. Другие находили отклик, а я — нет. Я думал, что все в порядке. Что еще будет время, и я найду отклик у одной из женщин. У меня была одна самка на примете, которая мне нравилась больше остальных. Ти-фа-ни, и она была прекрасна. И я боролся с другими за ее внимание только для того, чтобы она нашла отклик у Салуха.

— И это разбило тебе сердце.

— Еще больнее было то, что меня не выбрали. Ти-фа-ни — прекрасная самка, и Салух — хорошая пара для нее. — Он качает головой. — Я подумал, что, возможно, мой кхай ждал другую. Но потом Джо-си нашла отклик, и свободных женщин больше не осталось. В моем племени было так много людей, у которых не было пар, что я не чувствовал себя покинутым. Было много охотников, которые жаждали найти себе пару, и пещера охотников была полна. Но потом нашлись Ле-ла и ее сестра, и я снова обнадежился. — Он качает головой.

Я знаю Лейлу. Она замужем за Роканом. А Мэдди замужем за Хассеном. Обе вполне счастливы.

— Значит, тебя снова обошли стороной.

Взгляд Таушена отрешен.

— Я думал, что, возможно, дождусь Фарли, но по мере того, как она становилась старше, я подозревал, что мой кхай никогда не увидит в ней пару. Она мне как сестра.

— А потом мы приехали, а ты все еще не нашел отклик.

Его рот сжимается.

— Я думал, что это не имело бы такого большого значения, если бы у меня была пара для удовольствия… но…

Но он переспал со мной, а потом я заставила его почувствовать себя виноватым, потому что была под воздействием наркотиков. Да, это своего рода беспорядок.

— Мне жаль, Таушен. Будут и другие возможности. Шестнадцать новых…

— Сколько женщин должно быть выставлено напоказ перед моим кхаем, чтобы он, наконец, заметил одну? — он взрывается. — Чтобы он счел меня достойным пары? — Когда я открываю рот, чтобы заговорить, он качает головой. — И не говори мне, что я могу подождать, пока один из комплектов подрастет. Мне это говорили другие, — фыркает Таушен. — Как будто каждый день и так недостаточно одинок, теперь они говорят мне быть терпеливым и ждать двадцать сезонов.

— Я не собиралась этого говорить, — мягко отвечаю я ему. — Я просто ненавижу, что тебе так больно. Я знаю, каково это — хотеть чего-то, чего ты не можешь иметь. Как… Земля. Дом.

Его пристальный взгляд останавливается на мне.

— В любом случае, это не имеет значения, единственный, кого я хочу, — это ты. Резонанс это или нет, но ты моя пара.

И вот тут-то становится неловко.

— О, Таушен. Ты…

— Ты не хочешь, чтобы я был твоей парой. Я знаю. Но ты удивляешься, почему я так зол? Так расстроен? — Он разводит руки в стороны, как бы говоря: «Смотри». — Это потому, что мой кхай отвергает все. Он отвергает любое счастье, которое могло бы быть у меня, и хранит молчание. Всегда.

Я не хочу говорить ему, что он просто ждет, когда появится подходящая девушка. Я знаю, каково это, когда тебе говорят подобную чушь. Поэтому я кладу руку ему на колено (как я надеюсь) в дружеском жесте.

— Ты неправильно на все это смотришь. Мужчины на Земле хотели бы оказаться на твоем месте.

Он хмуро смотрит на меня.

— Объясни.

— Ты одинокий мужчина, а в племени внезапно появится куча одиноких женщин. Ты один из немногих, и ты сильный, храбрый и умный. Девушки будут влюбляться в тебя по уши, ища защитника.

— Но ты…

Я отодвигаюсь немного назад, потому что не хочу, чтобы он признавался мне в любви. Я не знаю, как с этим справиться.

— Без резонанса