тела, если у них есть власть или сила. И мне нужны гарантии. Для моих людей. Для моих девушек, которые работают здесь.

Мой голос окреп к концу фразы. Потому что это было важно. Важнее, чем мое самолюбие или страх перед этим гигантом.

Кайлас смотрел на меня долго, внимательно, изучающе. Потом медленно выдохнул, и ярость в его глазах сменилась чем-то другим. Пониманием?

— Мне жаль, — произнес он тише, серьезнее, — что вы встречались с такими людьми, леди. Жаль, что вам пришлось это увидеть.

Он сделал шаг ближе, и я заставила более себя не отступать, встречая его взгляд.

— Но я отвечаю за свой отряд головой, — продолжил Генерал твердо. — Мои люди — воины. Профессионалы. Они знают о чести, и они следуют ей. Никто — НИКТО, — он подчеркнул это слово, — не посмеет обидеть вас или ваших людей ни словом, ни делом, ни взглядом. Даю вам слово драконорожденного.

Искренность в его голосе, твердость в глазах заставили меня поверить. Не знаю почему — может, усталость сказывалась, может, интуиция, которая никогда меня не подводила в бизнесе, подсказывала. Но я поверила.

— Спасибо, — выдохнула, чувствуя, как напряжение немного отпускает. — Я… спасибо.

Он кивнул, отступая на шаг и давая мне пространство.

— Есть еще условия? — спросил он, снова скрещивая руки на груди.

Мускулы перекатились под загорелой кожей.

НЕ СМОТРИ ТУДА!

— Да, — я прокашлялась, отводя взгляд к окну, к морю, куда угодно, только не на этот проклятый торс. — Последнее. Вы лично… вы не приближаетесь ни ко мне, ни к моей дочери.

Его брови удивленно поползли вверх.

— Дочь? — переспросил он, и в голосе прозвучало неподдельное изумление. — У вас есть дочь?

— Да, — ответила, автоматически вставая в защитную позицию. — Ей пять лет, и я не хочу, чтобы она испугалась. Драконов, войска, огромного скопища незнакомых мужчин.

И не хочу, чтобы она видела, как ее мать краснеет, как школьница, при виде полуголого генерала. Но это я оставила при себе.

Кайлас смотрел на меня задумчиво, наклонив голову набок. От его пристального взгляда меня снова бросило в дрожь. Не от страха. От чего-то другого, чего я категорически не хотела признавать.

— По вам совсем не скажешь, что у вас есть дочь, — произнес он наконец, и в его голосе прозвучала… заинтересованность?

Я вспыхнула, автоматически складывая руки на груди в защитном жесте.

— Я вдова, генерал! — выпалила раздраженно. — Или это для вас новость? Моей дочери уже пять лет! Мне почти тридцать! Я вполне могу иметь пятилетнего ребенка!

Зачем я оправдываюсь? Какое ему вообще дело⁈

Генерал медленно кивнул, и на губах появилась едва заметная усмешка.

— Обещаю вам, леди, — произнес он, и в голосе зазвучали насмешливые нотки, которые меня окончательно взбесили, — что если вам или ребенку не будет грозить опасность… если ваша дочь сама не придет к нам из любопытства… или если вы сами не измените свое мнение в будущем…

Он сделал паузу, усмешка стала шире, и я поняла, что он дразнит меня. Специально.

— … мы не приблизимся.

Я кивнула, игнорируя последнюю часть фразы. Изменю мнение, ага. Как же.

— Хорошо, — я выпрямилась, стараясь выглядеть как можно более официально и собранно, несмотря на всю абсурдность ситуации и мои растрепавшиеся волосы. — В таком случае… позвольте представиться должным образом. Леди Микэль Верлис, баронесса этих земель.

Кайлас выпрямился в ответ, и вся его поза изменилась. Из расслабленной, почти насмешливой, она стала… военной.

— Генерал Кайлас из войска Княжества Дарлак, — произнес он, слегка кланяясь — не много, совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы показать признание моего статуса. — Рад официальному знакомству, леди Верлис.

Я кивнула в ответ, чувствуя, как напряжение наконец начинает спадать. Вот и договорились. Цивилизованно. По-взрослому.

Теперь можно возвращаться к делам.

Я повернулась к нему спиной, направляясь к столу, уже мысленно прикидывая, сколько времени потеряла на этот разговор и что еще нужно успеть до вечера.

— Что у вас за горничная, раз вы так одеваетесь?

Голос генерала заставил меня замереть на полпути. Я медленно обернулась, недоуменно глядя на него.

— Что?

Он кивнул на мой наряд, и в его глазах снова заплясали насмешливые золотые огоньки, которые меня уже безумно раздражали.

— Ваша шнуровка, — пояснил он, явно сдерживая улыбку. — Она завязана так, будто вот-вот распустится. Один резкий вдох — и корсаж съедет.

Я инстинктивно схватилась за корсаж, прижимая руки к груди. Боже, он прав! Проклятая шнуровка, которую я кое-как завязала утром, действительно ослабла за день!

Кайлас приподнял бровь, глядя на меня с плохо скрываемым любопытством.

— Неужели у леди Верлис нет горничной? — спросил он. — Или она настолько некомпетентна?

— Я… — я почувствовала, как щеки пылают. — У меня некоторые… перестановки в персонале. Временные трудности. Потому пришлось справляться самой сегодня утром.

Это прозвучало как жалкое оправдание. Потому что так и было.

Кайлас покачал головой с явным осуждением, и мне вдруг захотелось швырнуть в него что-нибудь тяжелое. Подсвечник, например. Или книгу. Большую, толстую книгу.

— Уверен, даже кухарка справилась бы лучше, — заметил он.

Все. Хватит. Я развернулась к двери, решив игнорировать его дальше. Найду Мару, попрошу ее помочь переодеться перед ужином. Или Сару. Или вообще, сама как-нибудь опять, кому нужны эти корсажи…

— Давайте.

Я застыла, ощущая, как по спине пробегают мурашки от этого низкого голоса, прозвучавшего совсем близко. Слишком близко.

Медленно обернулась. Кайлас, оказывается, сделал шаг в мою сторону.

— Что? — выдохнула я, отступая.

— Давайте я помогу вам, — он продолжал приближаться размеренными, неторопливыми шагами, а я продолжала пятиться, пока не уперлась бедрами в край стола. — Пока вы не потеряли последние остатки достоинства вместе со шнуровкой, бегая по двору с этим юнцом.

Глава 23

Траты, траты, траты и РУКИ ПРОЧЬ, ДРАКОН!

— Мистер Пирт не юнец! — возмутилась я, упираясь ладонями в столешницу позади себя и отклоняясь назад. — Он мастер! Универсальный мастер! И… это неуместно! Совершенно неуместно! Вы не можете…

Слова застряли в горле, когда Кайлас шагнул вплотную, взял меня за плечи крепкими, горячими руками и развернул спиной к себе. Я упала ладонями на столешницу, чтобы не потерять равновесие, и замерла.

За спиной, так близко, что я чувствовала жар его тела, встал генерал.

Дыхание перехватило. Сердце ухнуло куда-то вниз, а потом рванулось вверх с бешеной скоростью.

— Что… что вы делаете⁈ — прохрипела я, пытаясь обернуться.

Его большие ладони легли на мои плечи, мягко, но неумолимо разворачивая обратно.

— Перешнуровываю вас, — ответил он спокойно, будто это была самая обычная вещь на свете. Будто он каждый день шнуровал платья незнакомым женщинам.

Пальцы коснулись моей