меня, обхватывает руками, утыкается лицом в грудь.

Я крепко обнимаю ее в ответ. Чувствую, как она дрожит.

— Я думала… Я думала, он тебя…

— Т-ш-ш, — прижимаю ее сильнее. — Я здесь.

Она отстраняется и медленно поднимает голову. Ловлю ее взгляд, провожу большим пальцем по ее губе. Стираю с ее щеки свою кровь.

Хотелось сделать это еще в квартире, когда она сидела на мне, когда она искала поддержки и утешения. С трудом тогда ушел, понял, что больше не отпущу. Как пуля она засела в сердце.

Я наклоняюсь и целую ее. Без прелюдии, без узнавания, без разрешения. Целую ее губы жадно, глубоко засовываю свой язык.

Она отвечает сразу. Ее пальцы впиваются в мою шею, тянут ближе, и этот поцелуй становится резким и отчаянным, как доказательство того, что мы оба живы.

Что это не сон. Что мы вытащили друг друга из этого ада.

Я сжимаю ее сильнее, она выдыхает мне в губы.

— Ты скажешь мне «да»? — шепчу, прикусывая ее нижнюю губу.

Она замирает, а потом кивает сквозь проступившие слезы.

ГЛАВА 38.

ГЛАВА 38.

Маша

После задержания Кардинала Сергей привозит меня в управление.

Он сидит на стуле, я стою перед ним. Еще пару часов назад мы стояли на свалке, находясь между жизнью и смертью, а сейчас я держу в руках ватный диск, пропитанный антисептиком, и аккуратно обрабатываю его разбитую губу.

— Не нужно мне ничего, — бурчит он, но не отстраняется. — До свадьбы заживет.

Я замираю на секунду, смотрю в его красивые глаза. И у него в глазах это... то самое. От чего у меня внутри все сбивается.

— Сиди ровно, — тихо говорю я, стараясь звучать строго.

Получается не очень, он улыбается. Ему нравится наблюдать, как я пытаюсь держаться.

Я снова смотрю на его губу, осторожно провожу по ране ватой. Сергей чуть морщится.

— Больно?

— Нет, — отвечает сразу.

И в следующую секунду его рука оказывается у меня на бедре. Я вздрагиваю.

— Юшков.

Он даже не пытается убрать руку. Лениво проводит пальцами чуть выше, проверяет границы.

— Руку убери, — шиплю я.

Он смотрит на меня с вызовом, но руку все же убирает.

Я делаю вдох, сосредотачиваюсь на его лице, обрабатываю рану дальше. Стараюсь не думать о том, как он на меня смотрит, но это невозможно.

Я чувствую его взгляд кожей, мне становится жарко от него.

— Ты всегда такая строгая? — тихо спрашивает он.

— Только с теми, кто не слушается.

— Тогда мне не повезло, — усмехается он.

Я заканчиваю и отстраняюсь. Но не успеваю сделать и шага, как он чуть подается вперед и встает со стула. Я чувствую его дыхание, мое сердце замирает.

— Сереж…

Он наклоняется и шепчет так, что это слышу только я:

— Я очень многое хочу с тобой сделать.

У меня внутри все обрывается, жар мгновенно поднимается к щекам, к шее.

Я резко отворачиваюсь.

— Отойди от меня, — шиплю я, хотя голос предательски дрожит.

Мне не хочется, чтобы он отходил. Наоборот, я хочу, чтобы он обнял меня и поцеловал так же, как целовал на свалке.

Он тихо и довольно смеется.

— Отхожу, — отвечает спокойно и сгибает руки в локтях, показывая мне раскрытые ладони.

В этот момент за нашими спинами раздается быстрый стук клавиш. Я оборачиваюсь, Зевс сидит за компьютером, полностью погруженный в экран.

Строки бегут, данные сменяются, он даже не смотрит на нас.

— Если он не наврал, — бросает парень, не отрываясь, — то это чистый кандидат.

— Ты уверен? — спрашиваю, уже направляясь к нему.

Зевс хмыкает.

— Я почти никогда не ошибаюсь.

Он что-то вводит в строку на экране, проверяет.

— Совместимость высокая. История чистая. Слишком чистая, если честно.

Я опускаю взгляд на свои руки. Они все еще чуть дрожат.

— Значит, он не блефовал, — шепчу я.

Сергей рядом становится серьезнее. Я чувствую, как меняется его состояние, как будто он переключается.

— Он не из тех, кто блефует, — спокойно произносит он.

Я снова смотрю на Сергея, он внимательно наблюдает за мной.

Тихо произношу я:

— Спасибо.

Он чуть склоняет голову и снова улыбается так, что у меня внутри все сжимается. Ему надо чаще улыбаться, он тогда становится красивее вдвойне.

— Вот черт! — голос Зевса раздается так резко, что у меня внутри все обрывается.

Я наклоняюсь к парню, смотрю на экран.

— Что такое?

Его пальцы бегают по клавиатуре еще быстрее, чем раньше. Строки мелькают.

— Зевс, что случилось? — строго спрашивает Сергей.

Он резко выдыхает, останавливается, и только потом смотрит на меня.

— Донор… Уже отдал почку.

— Что? — меня прошибает озноб.

Я ничего не понимаю. Как такое возможно?

— Операция прошла, — добавляет он. — Час назад.

— Нет, — я медленно качаю головой. — Нет, подожди, это какая-то ошибка. Ты же сам сказал, что он подходит, все чисто…

— Все так и было, — парень снова поворачивается к экрану, что-то проверяет. А потом добавляет с раздражением. — Кардинал подстраховался.

— В смысле подстраховался?

— Донор был под контролем, — говорит Зевс, не отрываясь от монитора. — Его должны были придержать. Ждать команды.

Он резко стучит по клавишам.

— Команды не поступило. И его пустили на операцию.

Я хватаюсь за голову, пальцы сжимаю волосы.

— Нет, нет, нет!

В груди все болезненно сжимается.

— Ублюдок, — шепчу я, а потом произношу уже громче. — Сволочь!

Мой голос срывается, и я даже не замечаю, как начинаю плакать. Слезы сами катятся по щекам без контроля, без разрешения.

Все рушится.

Опять.

Я чувствую, как меня тянет назад, и в следующую секунду я оказываюсь в руках Сергея. Он крепко обнимает меня.

— Тихо, — шепчет у виска. — Тихо, Маша.

Я утыкаюсь ему в грудь, сжимаю ткань его куртки. Дышать тяжело.

— Он… он же обещал! Он сказал…

— Я знаю, — тихо произносит Сергей.

Его рука гладит мой затылок, он пытается успокоить меня. И от этого становится только больнее, потому что я поверила, потому что надеялась.

— Все, не плачь, — шепчет он. — Мы найдем другой вариант.

Я качаю головой.

— Ты не понимаешь… времени нет…

Горло сжимается. Я не могу даже договорить.

И в