— Бирку к ноге не прикрепили, значит еще есть шанс…

Забираю пакеты и как только лифт открывается, быстрым шагом иду по длинному коридору. Я знаю где выход. Диана спешит за мной.

Мрачное место, я вам скажу. Холодно здесь, неуютно как-то, темно. Лампы дневного света работают через одну, да еще одна и мигает в конце коридора. Короче, пока меня не тянет в сумрачное царство, поэтому спешу на выход. Пусть на улице погода не лучше, но как-то оно спокойнее… суета, люди, движение… жизнь бьет ключом, главное, чтобы не по голове. Да и к другим условиям я привык. У отца, конечно, не морг, а бюро независимой судебно-медицинской экспертизы, но трупы там имеются. Только разница к подходу благоустройства рабочего помещения и его внешнего вида — это небо и земля, по сравнению с государственным моргом.

У Дианы звонит телефон.

— Да, — отвечает на ходу. — Где я? Иду. Куда? Прямо. — Ведет разговор с неизвестным собеседником. — Могу ли точнее? Могу. Смотря зачем ты интересуешься? Палыч вызывает, говоришь… Чего переспрашиваю? Ловит плохо. Ага, в погребе… банки переставляю. Как какие? Закрутки на зиму. Ты любишь абрикосовое варенье? Нет, слабит... Ну и хорошо, все равно у меня такого нет. — Оборачиваюсь на ходу, чтобы посмотреть на эту хохмачку. Как я понимаю, разговаривает она со своим начальником Родионом. — Раз срочно, то буду. Скоро.

— Что-то случилось? — спрашиваю не останавливаясь.

— Начальство на ковер вызывает.

— Хоть на персидский?

— Нет. Старый и потертый, молью трахнутый…

— Переживаешь?

— Давно перестала.

— Вы кто? — из одной из комнат выходит худощавый мужик и что-то ест из ланч-бокса. Притормаживаю, чтобы ответить. Но стоит мне перевести взгляд за его спину, становится не по себе. На металлическом столе лежит тело. Не первой свежести. Грудная клетка вскрыта, а органы лежат в отдельной посудине. Какая прелесть. Отвык я от такого, давно не любовался. Последний раз — в универе. В нос бьет неповторимый «аромат». Прикрываю рот и нос рукой и ускоряюсь.

— Мы из терапии. Он доктор, а я пациент, — поясняет ему на ходу Диана. Она умнее, не заглядывает в комнату, а прикрывшись ладонью, проскальзывает мимо.

— Новенький? Я раньше тебя не видел, — интересуется патологоанатом.

— Уже уволился, — отвечаю, хватаясь за ручку входной двери как за спасательный круг. Снимаю халат, кидаю его на подоконник и поднимаю руку вверх, прощаясь с несостоявшимся коллегой.

Кстати, вот еще одна из причин, почему я не стал патологоанатомом. Хоть я провел в родительском бюро практически все детство, и играл с пластиковыми костями скелета Германа, когда мне не было и трех лет, но вот этот запах… он въелся в подкорку, и вызывает невероятное отвращение. Ни страх крови, ни работа с трупом… а запах… запах мертвой бездушной оболочки.

С бактериями и микробами проще, даже умирая массово, они не воняют.

Наконец-то открываю дверь на улицу и набираю полные легкие чистейшего кислорода. Если таковым, конечно, можно его считать. Но все лучше, чем там, за дверью.

— Где машина? — Диана вертит головой.

— Вон там, за углом парковка.

Как только садимся в машину, становится немного спокойнее. Словно мы уже далеко от незваных «друзей» и все проблемы рассосались сами по себе. Но это иллюзия. Думаю, что развязка близка. Долго мы бегать не сможем, некуда, да и не зачем.

— Куда тебя везти? — ожидаю указаний.

— В контору… Буду падать на колени и молить о пощаде, — говорит, тяжело вздыхая.

— Да плюнь на них… Все будет хорошо…

— Обязательно. Только не в этой жизни. Влезла я, Димка, во все эти дела, а как теперь спрыгнуть, не знаю…

— Мне работу предлагали… на другом континенте… Поехали, а?

— Да кто ж нас из страны выпустит?

— Слушай, если мать связи поднимет, кипешу наведет, еще и чемоданы донесут до трапа. Дед-то у меня был не последним человеком в правительстве. Просто мы никогда не пользовались этими связями, нужды не было. Да и у отца с дедом всегда натянутые отношения были. Никто никогда не поднимал тему прошлого… Думаю, что всех скелетов нашей семьи не спрятать ни в каких шкафах.

— Да… родословная у нас с тобой та еще… Гены пальцем не раздавишь… Что поделать, перевоспитываться уже поздно, как и подстраиваться под обстоятельства, поэтому остается бунтовать.

— Кажется мне, что очень скоро наш бунт будет безжалостно подавлен.

— Сейчас и узнаем…

Останавливаю машину чуть не доезжаю до организации, где работает Диана. Мест на парковке просто нет. Все занято. Когда они успевают противодействовать преступникам и раскрывать террористические заговоры, если все сидят на рабочих местах, как офисный планктон? Мне всегда казалось, что такие люди должны быть в постоянном движении: шнырять, выискивать, сливаться с толпой, прислушиваться к каждому подозрительному типу… Стереотип, наверное, из кино.

Диана выбегает из машины. Резво поднимается по ступенькам, и скрывается за дверью. Мне остается лишь ожидать.

Откидываю голову на подголовник. Усталость сказывается. Я моментально перехожу в полусонное состояние. И чудится мне, что дверь открылась… и в машине теперь я не один. Резко открываю глаза. От мгновенного пробуждения тело покалывает, а сердце гулко стучит в груди. Перевожу взгляд — рядом никого. Диана еще не вернулась. Показалось? Смотрю в зеркало заднего вида… и натыкаюсь на тяжелый взгляд.

Глава 28

Диана.

— Ты долго будешь спорить? Или тебе погоны жмут?! — Палыч верещит, как резаный поросенок. А что я такого сказала? Да ничего! Ну наехала на него, послала… разок… правда завуалированно. Думаю, он и не понял посыла и точный адрес не запомнил. И причин для дикого крика я не вижу вообще. Да, все плохо, но всегда есть НО… ведь может быть еще хуже.

— Как я могу работать, если все мои действия становятся известны Разжаеву до того, как я успеваю хоть что-то предпринять и среагировать. Работаю на экспромте! Почему его вообще не проверили, прежде чем я влилась в тему?

— Все о нем известно, — с психом отвечает Палыч. Да еще так от меня отмахивается, скривившись, будто я несу чушь и ересь. А я ведь не такая… Я несу счастье, радость… лимитировано и конкретным людям, но все же…

— Да как же известно, если только после встречи с ним я узнала о его связи с сэром Лонкорфтом? Да и папочка о моих геройствах с того задания у Разжаева имеется.

— Да ты, где не появишься, там конец света, геройства твои бегут впереди тебя! А насчет Разжаева… кому надо, тот и владеет полным досье, — Палыч начинает