– Мне просто нужны цветы. Букет от коллег. Наша сотрудница заболела…

– Простите, – женщина прижала руку к груди. – Сейчас что-нибудь придумаем.

Хозяйка зашла в холодильник и начала осматриваться, а Лой прошел вглубь магазина, растерянно блуждая глазами по бесконечным полкам и стеллажам. Сперва он остановился рядом с розами. Все они были одинаковыми: изящными, с ровными бутонами и длинными стеблями.

Скучные, – подумал он. – Но Праймер любит пафос, так что пойдет.

Кейдж постучал по стеклянной перегородке, подзывая хозяйку, и указал на белые розы.

– Эти. Штук двадцать. И открытку.

Продавщица тут же принялась подбирать к ним зелень и подходящую упаковку, а Лой продолжил судорожно осматривать витрину, чувствуя себя здесь не в своей тарелке.

Скучно, формально, дешево, – говорил он, останавливая взгляд на готовых букетах и композициях в корзинах. Как вдруг замер рядом с маленьким стеклянным шаром с живыми растениями внутри.

Поверх грунта был уложен мох. Пестрые листья суккулентов тянулись к свету, между ними стояли крохотные фигурки домов и людей, и вся эта миниатюрная, замкнутая жизнь казалась Кейджу нелепой и прекрасной одновременно.

– Это флорариум, – пояснила продавщица, заметив его интерес. – Сад в стекле. Почти не требует полива. Только свет.

– И, – Лой обернулся, – Как долго он…

– Не волнуйтесь, флорариум будет радовать вас много лет.

Много лет, – повторил парень. – Она будет смотреть на него и думать обо мне…Хотя бы иногда.

– Я возьму его, – Лой залез в карман и, достав деньги Праймера, отложил их.

Он хотел, чтобы этот подарок был только от него, поэтому взял недостающую сумму из аванса за вчерашний заказ.

Надо найти похожую тачку, – промелькнуло в голове, а следом возникла предательская мысль. – А будет выделываться, угоню его Порше.

– Возьмите.

Хозяйка улыбнулась и принялась упаковывать флорариум в отдельную коробку.

– Напишете что-нибудь? – спросила она, протянув пустую карточку. – Уверена, ей будет приятно.

Лой взял ручку и задумчиво посмотрел на маленький кусочек картона.

“Скорейшего выздоровления, Сара! От коллектива “Form & Flow”.

Парень передал открытку женщине, но та не унималась.

– А к флорариуму?

– А нужно? – удивился Кейдж, сжав ручку.

– Если хотите, чтобы вас запомнили, то да…

Опытная женщина. Представляю, сколько таких косноязычных болванов она видит каждый день.

– Давайте.

– Выберете сами, – улыбнулась хозяйка, указав на коробочку с открытками.

Не думал, что это будет так сложно.

Склонившись над стопкой открыток, парень бегло осмотрел каждую из них и вытащил самую красивую – с резными уголками и нежным градиентом песочного цвета.

Теперь ему предстояло написать то, что рвалось из груди и сердца. Он взял ручку, зажмурился, и пальцы сами вывели короткое, но емкое слово: “Прости”, а следом написали: “Лой”.

Я не могу сказать больше, и за это тоже прости меня…

***

г. Майами, больница Святой Анны.

25 минут спустя.

В больнице было, как всегда, шумно и светло. Лой вошел в приемное отделение, держа в одной руке букет, в другой – флорариум, и чувствовал на себе оценивающие взгляды медсестер. Его вид совсем не сочетался с нежными белыми розами и коробкой, перевязанной красной ленточкой. А когда Кейдж сказал, что пришел к пациентке из палаты люкс, персонал и вовсе начал неприкрыто перешептываться.

– Можно побыстрее, – напряженно попросил Лой, видя, что медсестра отвлеклась на посторонний разговор с другой работницей.

– Минуту, – попросила она, с укором осмотрев нетерпеливого посетителя. – Палата 412, но мисс Уильямс пока не пришла в себя. Врачи говорят, что это вопрос времени.

– Я посижу, – перебил Лой.

Поднявшись на четвертый этаж, парень переглянулся с врачом, вышедшим из палаты Сары, и вошел внутрь.

Девушка лежала на кровати с перебинтованной головой, синяком под глазом и потрескавшимися губами. Она казалась Кейджу такой хрупкой и беззащитной, что к его горлу невольно подступил ком.

Не такой я ее запомнил, – приблизившись, подумал он. – Тогда она была живая, как мой флорариум, а превратилась в эти розы без корней и будущего.

Черт. С каких пор я стал таким сентиментальным?

Он поставил розы в вазу, стоящую на подоконнике, а свой подарок оставил на тумбочке, чтобы, открыв глаза, Сара первым увидела именно его. Стеклянный шар тут же поймал яркий луч и приобрел приятное мерцание, отчего в палате стало чуть уютнее.

– Привет, – тихо сказал Кейдж, опустившись на стул. – Я тот придурок из клуба. Лой. Помнишь?

Конечно, Сара не ответила. Ее грудь равномерно поднималась и опускалась, капельница мерно отсчитывала раствор, и только аппарат у кровати тихо попискивал, напоминая, что ее страдания скоро закончатся.

– Букет