это именно вам нужна моя помощь, а не наоборот. Я же вас не звала и ни на что не уговариваю, и, упаси Великая Мать, ни к чему не принуждаю!

— Хали Доршс, — недовольно буркнул мужчина.

— Иттани Ораш, — кивнула в ответ, хотя он и так знал мое имя. — Итак, хали Доршс, правильно я поняла, что в Верхнем Пределе есть некая девушка, которая не может покинуть острова законно?

— Правильно, — буркнул гость недовольно. — Я в розыске в Острожье, иттани Ораш, — соизволил он предоставить хоть какие-то объяснения. — На островах осталась моя любимая. Ее отняли у меня. Мы пытались уехать, но Лариш сняли прямо с баракара, я ничего не мог сделать. Сам спасся только благодаря покровительству хали Альтариш, посланника Ирании в Верхнем пределе.

— Как же вы предлагаете мне ее разыскивать?

— Я знаю, где она, — взгляд мужчины загорелся надеждой. — Лариш в лагере, в Жахжене. Она там не по своей воле, отец продал ее, продал мою Лариш!

Услышав ненавистное название, отпрянула. Жахжена. Даже не представляю, что должно случиться, что заставило бы меня вернуться туда.

— Вы в курсе, что это за место, хали Доршс? — спросила, откашлявшись.

— В курсе, — буркнул он в ответ. — Вы должны понимать, что времени совсем мало.

— Возможно, девушка уже… в тяжести, — посчитала нужным предупредить.

— Это неважно! — рубанул хали. — Она нужна мне любой.

— Хочу, чтобы вы знали, я ведь тоже в розыске на островах, хали Доршс. Более того, я тоже была в Жахжене, вернуться туда для меня означает слишком многое.

— Я хорошо заплачу! Я богат, иттани Ораш, но что значат красчи, если та, кому отдал свою душу в опасности! Дважды я нанимал баракар. Собирал команду, эти люди готовы были рискнуть. Только… в Жахжену можно попасть только с неба. Берег там крутой и обрывистый, пришвартовать баракар можно только в одном месте, хорошо охраняемом. Если вы там были, знаете, что представляет из себя это место. Лариш… будет бороться до конца! Я знаю, уверен в ней.

— Вы красиво говорите, хали Доршс, — покивала согласно. — Однако все ваши слова не стоят и выеденного яйца, если вы сами не решитесь на это путешествие. Спасать любимую чужими руками… это вас не красит, как мужчину, как альшара.

— И вы согласитесь довериться мне в полете? — удивился собеседник.

— Проходите, — все же пригласила альшара в дом. — Выпьем отвара, у меня есть лепешки. А после пойдем в труху. Вам уже доводилось летать на шэрхах, хали Доршс?

Мужчина помялся на пороге какое-то время, но все же вошел внутрь.

Разлила отвар по глиняным кружкам, одну передала гостю. Рассматривала мужчину с интересом.

— Расскажите мне о ней, — попросила, с удовольствием делая первый глоток. — Расскажите о девушке, что осталась в Острожье.

— Лариш, — выражение лица альшара стало мечтательным. — Прекрасна, как цветок ляйасы, покрытый каплями дождя! Я купил ее на десять темных, — качнул головой мужчина. — Я служу в управлении посланника Ирании на островах, — сообщил он деловым тоном. — Эта поездка не должна была продлиться долго, мне лишь нужно было привезти документы и отбыть обратно. Я не раз слышал разговоры про то, что в Острожье деву можно просто купить… знаю, меня не красит мой поступок, иттани Ораш, и мне за него искренне стыдно. Отец продавал Лариш, словно домашнюю оречу. Назначил цену, я заплатил. Лариш была так молода! Когда я узнал, что стану ее первым мужчиной… простите, иттани Ораш, — смутился мужчина. — Я отдал душу этой девушке почти сразу. Она… такая нежная, ранимая. Мою Лариш нужно оберегать и заботиться. Теперь мне уже невесело при разговорах о том, что любую деву можно просто купить. Варварство! Настоящее варварство.

— Но ее вы все же купили, — вернула я разговор в нужное русло.

— Да. Сначала на десять темных, после предложил Дархану, ее отцу, выкуп за Лариш. Он быстро смекнул, что может неплохо обогатиться. Я отдал ему все красчи, что были у меня с собой... Дархан меня обманул. Я и сам виноват, — опустил голову альшар. — Знал, конечно же знал, что бравинок не выпускают с островов, но все равно попытался ее вывезти. Лариш отняли у меня, а Дархан с берега кричал, что продаст дочь в Жахжену. Он наслаждался своей властью и моими страданиями.

Доршс искренне переживал, и именно это сыграло решающую роль.

— Если мой шэрх согласится лететь, я постараюсь вам помочь! — приняла решение, выслушав альшара, поначалу показавшегося мне заносчивым снобом. Возможно, такой он и есть, но девушку любит, это видно невооруженным глазом. К тому же, Острожье зовет меня, я и сама хочу вернуться.

Глава 28

Часть 2

— Чем ты недовольна? — Марон участливо подсел рядом. — Алисана, ты живешь в доме самого могущественного альшара всего Верхнего Предела. Находишься под моей защитой. У тебя есть все, о чем местные женщины могут только мечтать! Почему ты все время грустишь? Почему я никак не могу добиться улыбки на твоем лице?

— Оставь меня, — отвернулась. — Я уже много раз говорила, что такая жизнь не для меня. Мне не нужна клетка, пусть и золотая, я не хочу здесь быть.

— Да чего же ты хочешь? Свободы? Путешествовать со своим шэрхом каждый день, рискуя жизнью? Тебе прислуживает пол Жахжены, Алисана! Я скупил всех свободных девушек, и все они во дворце! Да я даже заставил молодых альшаров просить благословения Великой Матери на союз с одаренной альшари. Любой одаренной, не важно из какой семьи. Ты говорила, это сделает тебя счастливой… Мне грозит самый настоящий бунт внутри Острожья, но я готов и на это. Готов на все. Что еще мне сделать, Алисана? Чего еще ты от меня хочешь?

— Отпусти меня.

— Нет! Никогда! И не проси! — рубанул Марон. — Ты сама не понимаешь, о чем просишь. Женщине одной не выжить. Да и куда ты пойдешь? Где твои родные? Прошло столько времени, а ты до сих пор не готова мне довериться, не готова рассказать о себе, — с горечью констатировал мужчина.

— Довериться? — развернулась, неверяще глядя на него. — Довериться? Да как я могу тебе довериться? Ты силой удерживаешь меня подле себя! Ограничиваешь мою свободу! С чего мне тебе доверять, Марон? Я тебя ненавижу! Слышишь, ненавижу! Убирайся с глаз моих, не хочу тебя видеть! Я не обязана развлекать тебя разговорами, довольно и того, что я нахожусь здесь!

— Ненавидишь? — глаза мужчины опасно сузились.

Он порывисто поднялся, окинул меня еще одним злым взглядом и размашисто пошел прочь.

А я смотрела ему вслед и вспоминала, как вышло так, что я очутилась в самом