горы опасная территория, не всякому она по зубам и карману. Там сплошь камни, хребты, густые леса и стихийные твари высоких рангов. Практической пользы не много, а денег на защиту съест порядочно. Зачем Токио лишний геморрой, когда они не могут навести порядок даже на своей части Корейского полуострова?

— А нам зачем?

— Спрашиваешь тоже! Земли много не бывает, — авторитетно заявил Борис со своего места через два ряда.

Такой ответ Иеремию не устроил.

— Ну серьёзно, — он отвернулся от иллюминатора. — Кроме Святого Мефодия и парочки форпостов там ничего, кроме зубастой фауны.

— Идеальная буферная зона, Йер, — пояснил Ярослав.

— И стратегические высоты, — веско добавила Саша.

— А что думает принцесса Тобольская? — Белоярский сверкнул глазами в мою сторону.

— Она думает, — с подчёркнутой манерностью отозвалась я, соответствуя глупому прошлогоднему прозвищу, — что на территории Маньчжуро-Корейских гор находятся более сотни эндемических таксонов растений и животных, большинство из которых практически не изучены и на данный момент представляют огромный интерес для стихийных биологов и экологов. Военным там не место, без разницы, под чьим они флагом.

— Это она сейчас ругнулась?

— Я считаю так же, как Василиса, — подала голос худенькая шатенка с тремя камнями в браслете и недюжинным интеллектом во взгляде. Лекарь-стажёр Анфиса. — В мире осталось слишком мало мира, чтобы множить войну там, где она не оправдана. Надеюсь, новый Великий Князь найдёт в себе мужество перераспределить бюджет в пользу гражданских нужд.

— Ну вот, теперь их стало уже двое…

Добро пожаловать на Землю небесных рек, господа и дамы! — бодренько возвестил пилот, прервав обмен мнениями. — Местное время 23:10, температура воздуха минус шестнадцать градусов, небо ясное, а жизнь, как нам только что доложили, многообещающая!

В глубине фюзеляжа тихо загудели сервоприводы аппарели. Выгружаемся.

Первой нас встретила навороченная рамка КПП — последняя модель, с матово-чёрными сенсорами и паутиной лазерных линий. Перед отправкой я раз десять напомнила сокурсникам оставить в институте всё, что может быть использовано для выхода в сеть или передать сигнал, и всё равно нашлось двое уникумов, решивших, что флеш-чипы для тактических планшетов слишком мелкие и поэтому невидимые для сканеров. Что ж, им не повезло. Дежурный без жалости швырнул неуставные вещи в ящик с наклейкой «Въ утиль», будто фантик от просроченной конфеты, а я удостоилась сложного взгляда от Красноярского.

К моему метательному ножу вопросов не возникло. Колюще-режущие предметы брать с собой не возбранялось. Курсанты и так вооружены клинками — оружием куда более опасным, чем огнестрел в моём родном мире, ещё один ножик погоды не сделает.

Стоило выйти из здания аэропорта, как с ног едва не сбил порывистый, влажный и чуть солоноватый на вкус ветер. Доспехи он не пробивал, но уши кусал прилично.

Несмотря на позднее время, жизнь в городке кипела — на границе день и ночь различаются только цветом неба. Мимо нас бодрым шагом туда-сюда сновали солдаты и офицеры, грузовые кары на магнитном подвесе тащили в сторону порта контейнеры с эмблемой межконтинентальной торговой компании, в небо взмыл очередной борт, а откуда-то с крыши трёхэтажного модульного блока раздавалась эмоциональная ругань на китайском языке.

Бросив рюкзак на землю, Рихард вышел на плац осмотреться и чуть было не попал под колёса «пазика». Дребезжащий автобус грязно-жёлтого оттенка будто бы явился из махрового прошлого прямиком в светлое будущее.

— Смотри, куда прёшь, молокосос! — рявкнул водитель.

— Здесь не проезжая часть! — огрызнулся Рихард. — И я не молокосос!

— Привыкай, парень, — с бестактным весельем обронил Белоярский. В ожидании, когда явятся встречающие, он устроился на бетонном блоке-ограничителе, вынул из внутреннего кармана куртки помятую сигаретку и, прикрыв ладонью от ветра, прикурил. — Все привыкайте. Отсюда до столицы пять тыщ километров по прямой. Не важно, какие у вас медальоны, для местных ребят вы не больше, чем простые смертные в чистеньких доспехах.

Некоторый авторитет имели только мы с Ярославом. Как председатель и лидер курса с ачивкой председателя в резюме нам автоматически полагались лычки младших офицеров, нанесённые на грудную пластину доспеха флуоресцентной краской. Мне — две звёздочки подпоручика. Красноярскому — три звезды поручика.

Генерал Арзамасский запаздывал. Пользуясь моментом, кое-кто из девчонок сбегал до автомата, чтобы купить стаканчик горячего чая. Надир с Геннадием и Анфисой топтались у фонарного столба и негромко обсуждали какие-то свои стажёрские вопросы. Ярослав с Иеремией в стороне от остальных о чём-то болтали. Алёна с детским воодушевлением смотрела на горы вдали. А я села рядом с куратором и втянула носом давно забытый аромат дыма. Не знала, что инструктор по служебно-прикладной подготовке стражей курит. На территории института это строго запрещено. В рабочее время, кстати, тоже, но здесь, на краю света, кто его сдаст?

— Потушить? — Белоярский кивнул на тлеющую сигарету с долей сожаления.

— Не нужно. Мне не мешает, — успокоила его и ещё раз глубоко вдохнула. Пахнет прошлой жизнью.

Стылый воздух бодрил. Здесь нам не равнина, здесь климат иной! Сознание будоражило ощущением причастности к чему-то значимому. Приятному или нет — скоро узнаем. Мои чувства улавливали присутствие нескольких псиоников. Тех, что младше по рангу, вычислить не составляло труда, но где-то на периферии маячило два мастодонта, внушающие смутную тревогу с непривычки. Зэда среди них не было, это я знала наверняка.

— Мы же не останемся тут? — Аня оглядывала пейзажи с едва заметной паникой на личике.

Понять её можно. Больше всего Святой Мефодий походил на рабочий посёлок времён великих строек, из всех удобств в котором только горячая вода, и та по расписанию.

— Да лучше бы остались, — угрюмо проворчала Саша. — До станции ещё сто сорок километров. Во-он туда, — ткнула большим пальцем в сторону вулкана.

Свет фонарей выхватывал из ночной темноты узкую грунтовую дорогу, покрытую слоем вмёрзшего в лёд щебня. Если она и может куда привести, то явно не в санаторий. Жёлтый автобус, припарковавшийся на обочине, однозначно намекал, что дальше мы поедем на нём.

— А ближе самолёт сесть не мог? — недовольно пробормотала Аня.

— Построй аэропорт — сядет.

— Злая ты, Саша.

— А с чего мне быть доброй? Прошло всего полчаса, а я уже ненавижу эту дыру. Чем тут заниматься? Следить, чтобы горы не сбежали?

— Чур, я слежу за теми, что справа, — с фирменной ленцой протянула Ясвена. — Они старенькие на вид, ме-эдленные.

— А ты, Яс,