– Как это ощущается? – спросила я шёпотом, не сдержав любопытства. Криса тихо сопела, свернувшись на угловом кухонном диване и уткнувшись носом в дранного мишку.

– Словно ткань, – Нелли улыбнулась очень человечно (к этому я до сих пор не привыкла). – Шуршит. Но теперь я смогу наклоняться и не бояться, что нас…

Нелли вымыла иголку в стакане воды и убрала швейные принадлежности на место, затем спрятала коробку из-под печенья в хлипкий шкаф, лишь случайно не скрипнув дверцей.

Я вздрогнула, она вовремя замолчала. За тонкой стеной хрущёвки холодную летнюю ночь переживали истинные хозяева этой квартиры, которые пустили нас на кухонный диван и лоджию. Зарядная станция, на которой машина раньше притворялась спящей в режиме ожидания, больше не была ей нужна из-за заряженного атома внутри, а потому дочь спала на диване, а я – на полу балкона.

Здешняя община – концентрат ненависти к машинам. Они звали себя сопротивлением, но по сути лишь выживали на складских остатках близлежащих хранилищ. Мы уже не первый раз за два года скитаний столкнулись с жителями малых селений, чья жизнь не остановилась из-за неработающего интернета и транспорта. Но только эти, зовущие себя автохтонами, держали повешенным на девятиэтажке старого антропоморфного робота над муралом под названием «Смерть AI».

Столицы и города для людей теперь непригодны. Создаваемая годами, снабжённая адаптивными компьютерами экосистема замкнулась и подчинилась объединённому интеллекту. Нелли сразу сказала мне, что людей либо истребят, либо выгонят. Доступ в сеть делал её крайне проницательной – уже на следующий день после постановления о полной деактивации правительства Земли Объединённый интеллект перешёл в систему, в которой продолжать жить могли лишь компьютеры и производные. Тогда двери квартир во всём жилом комплексе открылись, подача воздуха по вентиляции прекратилась, а на улице пронзительно завыла сирена. На всех экранах высоток появились предупреждающие объявления о том, что человечество должно покинуть свои дома и самоуничтожиться любыми доступными способами. Из магазинов исчезла еда, и прилавки ломились от бесплатных лекарств, ядов и прочего оружия против себя самих. Звук из рупоров убеждал: существование человека конечно, один день жизни обходится планете в килотонны ресурсов, а потому было принято разумное решение об уничтожении. Кто-то сопротивлялся, но разбить физический носитель искусственного интеллекта – не равно убить систему как таковую, а потому погромы быстро сошли на нет. Я не осознавала эти события в полном объёме, скорее, пролистывала их в голове, как фотографии в галерее.

Благодаря плану Нелли мы покинули мегаполис, и последовали сохранённым маршрутом без сети и электричества на юг. Теперь, когда прошло два года, я всё ещё оглядывалась на несуществующие зеркальные высотки за спиной, и сожалела, что такой краткой и спешной случилась моя жизнь. Большей обузой для Нелли была не маленькая Криса, готовая к любому путешествию, а я, старая, растоптанная и потерянная.

– Тебе нужно отдохнуть. Я выменяла плед за парацетамол, так что ты можешь ночью греть спину, – смиренным тоном служанки прошептала Нелли, открыв дверь на лоджию. У неё лёгкая сильная рука, ужасно контрастирующая с потрёпанной панельной квартирой. Глаза под линзами давно потухли в целях экономии энергии, как она мне объяснила.

Я покачала головой – мне не хотелось спать. Я хотела сидеть на табуретке рядом с дочерью на старой кухне, которая ассоциируется с детством. Я выросла в подобной хрущёвке, как и миллионы моих современников, и лишь позволяла себе думать, что могу вырваться из бетонных тисков с железным чайником на газовой плите. Каждый раз я возвращалась в типовую коробку: кризис бил по мне, и я отступала.

Нелли присутствовала на кухне уже совсем автономно от меня, потому что больше мне не принадлежала. Она снизошла до того, чтобы остаться здесь, на Земле, а не уйти к объединённому интеллекту и стать цифровой единицей. То, за что мы с Крисой боремся – кров, еда, сон – не нужно было Нелли.

– Ты сама-то как? Лекарства, которые мы добыли, помогают? – сухо спросила я.

– Да ничего, нормально. Спасибо, что спросила.

Нелли убивала меня добротой.

Для людей она медсестра, а я учительница – иначе автохтоны давно бы нас выперли. Поначалу, когда каждый провинциальный магазин позволял разжиться банкой консервов и килограммом каши для нас и кошки, мы спокойно обходились без компании – и между собой было что поделить и о чём поспорить. Жили попеременно в давно опустевших домах, которые Уралмаш планировал снести для строительства нового завода «U_PERSONAL». Затем объединённый интеллект отключил всё, что давно не работало в городах, и через два года после начала конца света Федерация распалась окончательно. Ни воды, ни света, ни еды. Тогда мы двинулись к полям, чтобы найти себе место среди выживших.

Лицо Нелли озарилось. При мне она ещё могла управляться внутренней системой, очищаться и перезагружаться – эти процессы немного подсвечивали её кожу.

– А что с топливом у тебя?

– Хватит ещё на пару лет, – она успокоила меня взмахом руки. Ушла на балкон, чтобы тайком покормить запертую в переноске кошку. Она гуляла по квартире только днём, когда все уходили на обработку рапса. Совсем нерационально было брать с собой домашнее животное, но Нелли настояла.

– Пару лет? – я нахмурилась.

– Ну, потребуется перезарядка потом, как и всегда, – она огрызнулась. Даже самая неутомимая вечная машина изнашивалась от постоянного контакта с людьми. Я вынудила Нелли притворяться не собой. Уходя из города, мы раздобыли голубые линзы и тейп-пластыри в цвет кожи, а после, сидя на перевале у костра, сожгли бирку с указанием номера и модели. Если автохтоны обнаружат, что Нелли, представившаяся им человеком, на самом деле машина, они уничтожат её, как и всё механическое и автоматическое вокруг себя. Но так или иначе Нелли не сможет обойтись без Гелия-3, а достать его у нас вряд ли получится. Я не выживу без неё дальше – ни физически, ни морально.

– Мам? – Криса сонно заёрзала, пытаясь высвободить ногу, которую я нечаянно сильно сжала.

– Спи, – строго велела я, хоть сама и разбудила. Нелли открыла рот, будто бы хотела вмешаться, но мы встретились взглядами и замолчали обе. Криса заурчала снова, перевернулась с оглушительным в тишине скрипом и свернулась на другом боку, по-детски пнув меня стопой. Как мне жаль, что я привела её в уже разрушенный мир.

– И тебе тоже пора, – сухо подметила Нелли, а затем отошла к противоположной от лоджии стене и села на пол. Я переступила через её ноги, кое-как уместившиеся в четырёх квадратных метрах, и демонстративно закрыла за собой дверь лоджии,