Я открыл портал через расщелину. Мы перешли на другую сторону и пошли по следам. Еле заметным — ветер здесь гулял так же сильно, как и везде, стирая почти всё.

По пути наткнулись на ещё одну тварь. Эту я снял Пространственными разрезами. Она даже вспышку не успела выпустить.

[Существо уничтожено: Сияющий Страж]

[Получено: 50 очков опыта]

[Текущий опыт: 1376/4200]

Кровь привела нас к ещё одной расщелине. За ней — уже никакой крови, никаких следов. Тупик.

— Нет… — Дружинин схватился за голову. Впервые за всё время я увидел, как он по-настоящему теряет самообладание.

Это как с врачами, которые не лечат своих родственников. Или оперативниками, которые не должны идти спасать близких. Правило существует не просто так — эмоции мешают думать. Мешают видеть очевидное.

Но здесь такого правила не было. И сейчас я видел, почему оно нужно.

Я присел на край расщелины и посмотрел вниз. Глубоко. Но не бездонно. Метров пятнадцать, может, двадцать. И внизу, на стене — бурые пятна.

— Они внизу, — сказал я. — Надо спускаться.

Дружинин посмотрел на меня. В глазах читалась надежда.

Я открыл портал вниз. Мы шагнули.

Внизу было тесно и темно. Узкий коридор между каменных стен, освещённый только моим пространственным сгустком. Запах — сырость, камень и что-то ещё, металлическое. Кровь.

— Илья! — снова закричал Дружинин.

Вместо ответа из темноты выскочили три твари. Мелкие, B-ранг, но в узком пространстве — опасные. Вспышки света в замкнутом коридоре ослепляли вдвойне.

Дружинин среагировал мгновенно — молния ударила в первую тварь, прожигая её насквозь. Я убрал двух оставшихся разрезами.

[Существо уничтожено: Сияющий Страж ×2]

[Получено: 100 очков опыта]

[Текущий опыт: 1476/4200]

Дальше мы шли по следам крови. Коридор расщелины петлял, сужался, расширялся. И наконец привёл к выемке в стене. Небольшая ниша, достаточная, чтобы в ней спрятаться.

И там сидели двое.

Илья был без сознания. Бледный, с запёкшейся кровью на лбу и руках.

Рядом с ним сидела девушка. Рыжеволосая, молодая, лет двадцати.

Обычно так выглядит магия огня — незначительно влияет на внешность, добавляет оттенок волосам, как молнии Дружинина добавляют ему седины.

Лицо девушки было грязное, на руках — ожоги и ссадины. Глаза — огромные, красные, с расширенными зрачками.

Она увидела нас раньше, чем мы успели что-то сказать. Выбралась из темноты, пошатываясь.

— Помогите, — дрожащими губами проговорила она. — Он, кажется, мёртв. Я не знаю, что делать…

Глава 12

Услышав слова девушки, Андрей Валентинович бросился к сыну.

Я не стал его останавливать. Вместо этого повернулся к рыжеволосой и спросил:

— Ты целитель?

Спросил, потому что заметил на её пальцах едва уловимое зелёное свечение.

— Да, но… — она судорожно сглотнула. — У меня всего лишь С-ранг. И моя сила больше подходит для разрушения, чем для лечения. Я пыталась сделать всё, что могла, честное слово…

Голос её дрожал. Глаза бегали между мной и Дружининым, который уже стоял на коленях рядом с Ильёй.

Она была совсем не похожа на целителя, который калечит. Хотя не мне судить, раньше я только с чистыми лекарями пересекался. А её профиль довольно редкий, зато если хорошо освоится, сможет тварям кровь кипятить или разом кости ломать.

— Что произошло?

— Нас догоняла тварь. Та большая, с девятью хвостами. Илья прикрыл меня, когда она ударила светом. Луч прошёл рядом, но мощная взрывная волна швырнула его об стену. Я кое-как дотащила его сюда и пыталась лечить, но… — она запнулась. — Я не знаю, помогло это или нет. У меня почти не осталось энергии. Пульс у него уже не прощупывается…

Я кивнул. В принципе, картина ясная. Альфа A+ гоняла их по расщелинам, Илья огрёб ударной волной, девчонка его вытащила и пыталась подлатать.

Подошёл к Дружинину. Тот уже расстегнул рюкзак и спешно доставал аптечку. Вынул оттуда регенерационный раствор. Шприц с ярко-зелёной жидкостью, мерцающей изнутри. Штука редкая, дорогая, и я встречал её всего пару раз на заданиях. В стандартный набор такая мощная не входила.

Дружинин снял колпачок, нашёл вену на предплечье Ильи и вколол раствор одним точным движением.

Секунда. Две. Три…

Ничего.

Илья лежал неподвижно. Бледное лицо, запёкшаяся кровь на лбу, закрытые глаза. Грудь не поднималась…

Дружинин наклонился ближе. Приложил два пальца к шее сына, нащупывая пульс. Лицо его стало серым, как бетон. Я никогда не видел у живого человека такого цвета кожи.

— Ну давай же! — прошептал он. — Давай, сынок, очнись…

Десять секунд. Двадцать…

Тишина, если не считать далёкого завывания ветра наверху.

Девушка прижала ладони ко рту. Я стоял рядом и молча ждал.

Тридцать секунд.

Рука Дружинина, лежавшая на шее сына, побелела от напряжения.

И тут Илья резко втянул ртом воздух. Как утопающий, которого вытащили из воды в последний момент. Хриплый, судорожный вдох, от которого всё тело дёрнулось. Глаза парня распахнулись — мутные, расфокусированные, ничего не понимающие. Он попытался сесть, но Дружинин мягко придержал его за плечи.

— Лежи. Лежи, не двигайся, — голос куратора сел. Я впервые слышал у него такую интонацию.

— О… отец? — Илья моргнул. Попытался сфокусировать взгляд. — Где я?.. Откуда ты…

— Ты в безопасности. Всё хорошо. Просто лежи.

Илья закрыл глаза. Раствор делал своё дело — организм переключался в восстановительный режим. Через минуту дыхание стало ровным, глубоким. И парень погрузился в лечебный сон. Значит, раствор сработал как надо.

Дружинин сидел рядом и смотрел на сына. Без слов, без движений. Только правая рука лежала на плече Ильи и не убиралась.

Я отвернулся. Это был момент, который принадлежал только им двоим.

— Что ему вкололи? — тихо спросила девушка, подойдя ко мне.

— Тебе лучше не знать, — машинально ответил я, поскольку куратор, наверное, сотню раз просил молчать про некоторые разработки, недоступные обычным группам. — Теперь нам всем нужно выбираться.

Дружинин аккуратно поднял сына на руки. Бережно, как маленького ребёнка. Хотя Илья был ненамного меньше отца.

— Придётся открыть два портала, — предупредил я. — Мы достаточно далеко ушли от разлома. Одним прыжком не дотянусь.

Куратор кивнул.

Первый портал вывел нас на поверхность, между холмов. Свежий ветер ударил в лицо после спёртого воздуха расщелины. Белый свет пустоши показался ярче, чем раньше, глаза уже отвыкли.

И первое, что я увидел — следы. Огромные. Вдавленные в белый камень, оплавленные по краям. Каждый отпечаток был размером с