человека на ровном месте? Я служил честно, ранение получил в бою, работу веду добросовестно.

Баранов грустно усмехнулся:

— Александр Дмитриевич, неважно, что является правдой. Важно, во что поверят. Павел может намекнуть, что у вас темное ваше прошлое. Что служба в Севастополе вызывает вопросы. Что ранение подозрительное.

Он отпил из бокала:

— Или скажет, что вы занимаетесь торговлей, как простой купец. Это недостойно дворянина. Или распространит слух, что в деловых вопросах нечисты.

Баранов налил мне еще вина:

— Князь Долгоруков человек опытный, не поверит сразу. Но если услышит подобное от родственника, задумается. Захочет проверить. Начнет сомневаться. А сомнение враг помолвки.

Я выпил и поставил рюмку на стол:

— Иван Петрович, что посоветуете?

Баранов откинулся в кресле и сложил руки на животе:

— Есть два пути, Александр Дмитриевич. Первый это собрать доказательства вашей честности и профессионализма. Характеристики от сослуживцев, справки о ранении, отзывы от меня, Крылова, Баташева. Документы, которые подтвердят вашу репутацию.

— Это разумно.

— Второй путь, — продолжил Баранов, — работать так хорошо, чтобы успехи говорили сами за себя. Князь приедет через два месяца. Покажите ему безупречные результаты. Процветающие предприятия, довольных заказчиков, благодарности от городских властей.

Он наклонился вперед:

— Пусть увидит своими глазами, что вы человек дела. Что создаете полезные вещи. Что приносите пользу городу и людям. Тогда никакие наветы не подействуют.

Я кивнул:

— Согласен. Буду работать еще усерднее. Доведу все заказы до совершенства.

Баранов посмотрел серьезно:

— И еще одно. Держитесь подальше от Павла Долгорукого. Не вступайте с ним в споры, не отвечайте на провокации. Он ищет повод обвинить вас в грубости или дерзости. Ведите себя безупречно, как истинный дворянин и офицер.

— Понял. Буду осторожен.

Баранов поднял рюмку:

— За ваш успех, Александр Дмитриевич. Павел Долгорукий мерзавец, но вы сильнее. Докажите это делом.

Мы чокнулись и выпили.

Я вышел из дворянского собрания поздно, около десяти вечера. Фонари горели тускло, улицы опустели. Только редкие прохожие спешили домой, да извозчики дремали на козлах.

Шел пешком, не стал нанимать пролетку. Хотел пройтись, обдумать все спокойно.

Павел Долгорукий объявил войну. Открыто и нагло. Если так, я ему отвечу.

Глава 13

Контроль каретной

Утром Матрена подала овсяную кашу с молоком и толстый ломоть ржаного хлеба с маслом.

— Куда сегодня, Александр Дмитриевич? — спросила она, убирая со стола.

— К Савельеву, в каретную мастерскую. Потом на дальше по делам. Вернусь поздно.

— Ох, господи, целый день по жаре мотаться будете, — покачала она головой. — Возьмите хоть воды в дорогу.

Она налила воды в плоскую жестяную флягу, завинтила пробку и протянула мне. Я сунул флягу в карман сюртука, взял шляпу и трость.

Вышел на улицу около восьми утра. Солнце уже поднялось над крышами, обещало жаркий день. На Заречной улице оживление: торговки с корзинами шли на рынок, мещане открывали ставни лавок, мальчишка гнал стадо коз, звеня колокольчиком.

Прошел до угла, нанял извозчика. Старик в потертом кафтане, лошадка тощая, серая в яблоках. Велел везти к гостинице Савельева на Московской улице.

Пересекли реку, дальше ехали минут двадцать. Лошадка шла неторопливо, фыркала, мотала головой, отгоняя мух. Извозчик молчал, сидел на козлах с закрытыми глазами, как будто дремал. Я смотрел по сторонам.

Проехали мимо собора Успения Богородицы, белые стены сияли на солнце, купола блестели позолотой. У входа стояли нищие, протягивали руки прохожим. Дальше торговые ряды, там уже с утра шум и гам: купцы выкрикивали цены, покупатели торговались, телеги скрипели, оглушительно ржали лошади.

Свернули на Московскую улицу. Здесь тише, дома побогаче: двухэтажные, каменные, с вывесками лавок на первых этажах. Проехали мимо аптеки Шмидта, мимо часовой мастерской, мимо книжной лавки.

Впереди показалась гостиница Савельева. Двухэтажное здание, побеленное, с зеленой крышей. На первом этаже гостиница и трактир, на втором жилые комнаты. Я смотрю, он обновил вывеску над входом: «Гостиница Савельева. Чистые номера. Хорошая кухня».

Извозчик остановил пролетку у ворот, ведущих во двор. Расплатился, дал пятак сверху. Старик кивнул благодарно, тронул вожжи и поехал дальше.

Я толкнул калитку, вошел во двор. Ворота с улицы в мастерскую пока что заперты.

Двор просторный, квадратный, сажен десять на десять. Посредине колодец с воротом, рядом корыто для лошадей. Слева конюшня, оттуда пахло навозом и сеном. Справа сарай для дров и хозяйственного скарба. В глубине двора наша каретная мастерская, большое деревянное строение с высокой двускатной крышей.

Ворота мастерской во двор распахнуты настежь. Изнутри доносились звуки работы: мерный стук молотка по дереву, скрип пилы, негромкие и деловые голоса мастеров,.

Я пересек двор, миновал колодец, подошел к воротам мастерской. Остановился на пороге, осмотрелся.

Помещение просторное. Потолок высокий, балки уже темные и закопченные. Вдоль стен большие окна, стекла чистые, пропускают утренний свет. Пахло свежим деревом, лаком, кожей и конопляным маслом.

Пол деревянный, настелен добротно, доски толстые, без щелей. Вдоль стен верстаки: массивные столы из дуба, на них инструменты: рубанки, стамески, долота, клещи, молотки. На полках банки с гвоздями, болтами, скобами. У дальней стены кузнечный горн, сейчас остывший. Рядом наковальня, на ней лежал молот.

В центре помещения на деревянных козлах стояла карета. Вторая по счету, для купца Смирнова. Больно понравилась ему первая, еще одну заказал.

Я вошел внутрь, чтобы осмотреть карету.

Кузов темно-бордового цвета, почти черного. Окрашен наполовину: передняя часть блестела свежим лаком, задняя еще пока что обструганное и начищенное дерево, светло-коричневого цвета. Видны следы кисти на переходе и потеки лака.

Колеса уже установлены, все четыре штуки. Высокие, с тонкими спицами, окрашены черной краской. Ободы железные, насажены туго, без зазоров. Но одно колесо стояло чуть криво, нужно его подогнать.

Рама под кузовом крепкая, сваренная из железных полос. Рессоры установлены, как положено, четыре комплекта: по два спереди и сзади. Листовые пружины из закаленной стали, соединенные болтами. Я присел на корточки, потрогал рессоры руками, упругие, плавно выгибаются.

Дверцы кареты приоткрыты. Заглянул внутрь.

Сиденья обтянуты темно-коричневой кожей, на ощупь мягкие, с набивкой из конского волоса. Спинки высокие, с легким наклоном назад. На левом сиденье обивка слегка перекошена, складка идет наискось, тоже надо переделать.

Окна без стекол, только рамы установлены. Деревянные, окрашенные в тон кузова. Механизмы для раздвижных стекол еще не поставлены.

На полу еще не постелен ковер, лежат только грубо оструганные доски. Под сиденьями ящики для багажа, крышки сняты, внутри пусто.

Работа идет, но до конца далеко. Еще недели две-три.

Я выпрямился, обошел карету кругом.