тому времени, как я одеваюсь и надеваю сапоги до колена, которые позаимствовала у Старлы несколько недель назад, я чувствую себя чертовски сексуальной и готовой покрасоваться перед своим байкером. От этой мысли я замираю у двери. Габриэль — мой мужчина? Он, конечно, многое сделал, чтобы показать мне, какой он, но я всё ещё не уверена, что такая жизнь для меня. Я не знаю, хочу ли я этого ребёнка. Я не знаю, хочу ли я стать его девушкой. В каком-то смысле эта жизнь подходит мне больше, чем прошлая. Но в чём-то другом я чувствую себя потерянной, неспособной понять, кто я и кем хочу быть.

Впервые за несколько недель после захода солнца становится достаточно тепло, чтобы я не дрожала в своей зимней куртке. Не то чтобы было по-настоящему тепло, но, по крайней мере, я смогу продержаться на холоде больше часа.

Когда я выхожу на прохладный воздух, боксёрские поединки уже начались. Я смотрю, как двое новичков в клубе кружат друг вокруг друга внутри канатов. На другом конце ринга я встречаюсь взглядом с ярко-голубыми глазами Габриэля, и он жадно скользит взглядом по моему телу.

От волнения у меня сводит желудок, когда я понимаю, что всё ещё могу носить платья. Моё тело почти не изменилось. Гейб по-прежнему считает меня сексуальной. Соблазнительно улыбнувшись, я остаюсь на месте, прислоняюсь спиной к стене дома, слегка раздвигаю ноги и позволяю платью задраться чуть выше, чтобы подразнить его. Когда одна из девушек из клуба проходит мимо него, а он не сводит с меня глаз, я чувствую гордость от осознания того, что полностью завладела его вниманием.

— Хочешь пива? — Спрашивает Старла, роясь в наполненной снегом ящике в поисках своего.

— Э-э, нет, я думаю, что пока обойдусь, — говорю я, опуская взгляд на напитки. — Но я возьму воды.

Она протягивает мне заказанный напиток, а затем прислоняется к стене рядом со мной. Странно думать о том, что мне нельзя употреблять алкоголь. Я даже не настолько взрослая, чтобы официально выпивать в баре, хотя я делала это бесчисленное количество раз, потому что у меня было поддельное удостоверение личности, а мой папа был богат. Но теперь мне нужно подумать, хорошо ли это для ребёнка. Конечно, это не имело бы значения, если бы я могла просто сделать аборт, но пока мы не записались на приём к врачу, я решила, что лучше подождать. На случай, если я всё-таки решу оставить ребёнка, я не хочу рисковать и вредить ему алкоголем.

— Он теперь смотрит на тебя по-другому, — говорит Старла, и я резко оборачиваюсь к ней.

— Что ты имеешь в виду?

— Габриэль. Раньше он смотрел на тебя с собственническим вниманием. Но теперь в его взгляде появилось что-то более нежное. Не пойми меня неправильно. Он по-прежнему выглядит так, будто готов уложить тебя в постель прямо сейчас. — Старла хихикает, а мои щёки пылают. — Но я бы сказала, что в его взгляде появилась нежность, которой я никогда раньше не видела. Ты ему подходишь.

Я фыркаю, совершенно не уверенная в том, что это правда. Мне кажется, что я в основном создаю ему проблемы, хотя на самом деле он сам их создаёт, потому что не отпускает меня.

— И знаешь, я думаю, что он тоже хорошо на тебя влияет.

— Серьёзно? Как? — Не то чтобы я собиралась с ней спорить, но я не понимаю, как она могла так говорить, ведь она не знала меня до той ночи, когда он спас меня из поместья Блэкмур.

— Думаю, ты более... уверена в себе. Я имею в виду, что при первой встрече я поняла, что ты напугана. Это вполне разумно, учитывая, что ты ничего не помнила, а тем более не помнила, кем был Габриэль. Но в тебе также чувствовалась какая-то, не знаю, отстранённость, что ли. Как будто ты даже не знала, что тебе нравится, а что нет, понимаешь? Теперь кажется, что знаешь. И как будто ты более уверена в том, на чьей ты стороне.

Полагаю, в каком-то смысле она права. Я лучше понимаю свои границы и то, чего хочу от жизни, но я ещё не знаю, кто я. Кажется, даже когда я восстановила память, я всё ещё не поняла, чего хочу. Я не вижу общей картины.

— Почему ты не пьёшь? — Спрашивает Старла, и её взгляд на мгновение останавливается на моём животе.

Я пожимаю плечами, не готовая рассказать ей о беременности, ведь я даже не уверена, что хочу её сохранить. Я не знаю, как она отнесётся к идее аборта, и не хочу, чтобы она смотрела на меня по-другому, если я решу не сохранять ребёнка.

Старла опускает руку и вместо этого сжимает мою ладонь.

— Пойдём. Давай подойдём поближе к рингу. Будет веселее, когда начнут драться тяжеловесы.

При мысли о том, что мы будем стоять рядом с рингом, пока здоровенные мужики избивают друг друга, по моей спине пробегает дрожь. И, конечно же, уже очевидно, что «Сыны дьявола» не будут сдерживаться. Пока они бинтуют костяшки пальцев перед боем, они не надевают нормальные перчатки, и проигравшие уже оставили на заснеженной земле пятна крови.

— Милое платье, — рычит Габриэль мне на ухо, когда мы со Старлой подходим к краю ринга. Его рука скользит вниз по моему бедру и слегка сжимает его. От его хриплого голоса по моему телу пробегает дрожь, и я чувствую, как становлюсь влажной от предвкушения того, что он может сделать со мной позже.

Я чувствую запах пива от него, и мне очень хочется выпить, но я знаю, что Габриэлю это не понравится, а я не хочу устраивать сцену, ведь я даже не готова сказать Старле, что беременна.

— Ты будешь участвовать в драках? — Спрашиваю я, оглядываясь через плечо на Гейба.

Он беспечно пожимает плечами.

— Наверное, раунд или два. Но не волнуйся. Я знаю, как постоять за себя.

Учитывая, что его лицо всё ещё в синяках после драки с тремя друзьями, мне не очень нравится мысль о том, что он сегодня выйдет на ринг. С другой стороны, он будет драться только с одним противником за раз, так что, возможно, я зря беспокоюсь.

Ночь продолжается, и я вижу, как дерутся его друзья. Чем больше я смотрю, тем больше меня впечатляет то, что Габриэль не закончил их бой с переломом носа или чем-то похуже. Даллас — ловкий боец, и хотя из-за высокого роста он становится более уязвимой мишенью, он быстро передвигается. Рико умеет