словно не могла поверить, что кто-то еще способен привлекать внимание.

Когда заезд закончился и я остановила коня, на плацу раздались аплодисменты, не такие громкие, как у Николаса, но все же искренние. Я почувствовала, как внутри поднялась волна тепла: значит, все было не зря.

– Очень достойно, Ванесса, – сказала Лебовски строго, но в ее голосе звучала явная похвала. – Ты начинаешь показывать прогресс, и это заметно всем.

Я спешилась, и Джойс сразу подскочила ко мне.

– Видела их лица? – прошептала она с торжеством. – Даже этот вредный Крис хлопал!

Я улыбнулась, погладив коня по шее. Но больше всего мне запомнился взгляд Николаса, и от этого сердце снова сбилось с ритма.

После тренировки я решила дать передышку своему коню. Солнце клонилось к закату, и песчаный берег, усыпанный осколками ракушек, переливался золотистым светом. Легкое платье, прилипавшее к коже от морского бриза, мешало при каждом шаге. Я сняла сандалии и босиком пошла к морю, чувствуя под ногами влажный песок. Кайл шел рядом, доверчиво фыркая, словно понимая, что его ждет купание.

Что-то неодолимо манило меня именно к тому месту, где совсем недавно Николас утешал меня. Там воздух казался другим – плотнее, тише, и каждый звук моря будто отзывался внутри.

Я зашла в воду, позволив волнам омывать ноги Кайла. Конь покорно переступал, стряхивая брызги с гривы. Он мягко ржал, будто в знак согласия, и я усмехнулась, вытирая влажные пальцы о платье.

Я держала ведро, осторожно зачерпывая ладонью воду и поливая спину Кайла. Жеребец фыркал, стряхивал капли и явно наслаждался прохладой после долгой тренировки. В другой руке у меня была мягкая губка, и я проводила ею по его шее и плечам, наблюдая, как блестит темная шерсть.

– Кайл, стой спокойно, – шепнула я, когда он попытался дотянуться до губки губами.

– Похоже, он был бы больше рад сворованным яблокам, чем настырной губке, – раздался позади знакомый голос.

Я обернулась, и сердце пропустило удар. Николас шел по берегу вместе с Орфеем. На нем была легкая льняная рубашка, расстегнутая у воротника, и светлые штаны, подвернутые до колен. Его жеребец выглядел величественно даже в простом недоуздке – высокий, мускулистый, будто созданный для побед.

– Определенно, – улыбнулась я.

Николас присоединился ко мне, и какое-то время мы молча работали: я мыла Кайлу шею и бок, Николас – спину и ноги Орфея. Солнце ложилось золотыми бликами на влажные спины лошадей, капли стекали по их шерсти, а вокруг витал запах соли и свежей пены. Лошади были так рады купанию в море, что даже мысль о том, что придется тащить ведра с пресной водой, чтобы смыть соль, сейчас не казалась тяжелой.

– Сегодня ты держалась в седле уверенно, – сказал Николас, нарушив тишину. – Даже тренер удивилась.

– Спасибо. – Я опустила взгляд. – Но у меня все равно выходит хуже, чем у Лидии. Она же специально это показывает.

– Лидия всегда будет «показывать», – усмехнулся Николас, выжимая губку. – Но в соревнованиях важна не демонстрация, а связь с конем. Ты это чувствуешь.

Я провела рукой по влажной шее Кайла, и он мягко ткнулся носом в мое плечо.

– Наверное, – тихо сказала я.

– Кажется, даже я увидел сегодня в тебе соперницу. А это самая высшая похвала, поверь мне.

Я рассмеялась и брызнула в Николаса водой из губки. Он отпрянул, но тут же в ответ плеснул из ладоней. Капли попали мне на щеку, и я засмеялась громче. Кайл и Орфей встрепенулись, будто тоже участвовали в нашей игре.

Мне пришлось выбежать на берег, прежде чем мое тонкое платье на намочили полностью. Николас привел довольных лошадей к дереву и закрепил уздечки. Орфей с любопытством ткнулся носом в гриву Кайла, и оба жеребца начали жевать листья у ближайших кустов.

Я зашла в воду, позволяя мягким волнам касаться моих ног.

– Какое кощунство – приехать на море и не искупаться в нем, верно? – сказал Николас, вставая рядом.

Я не успела ответить, как он стянул рубашку и бросил ее на песок. Я застыла, уставившись на его идеально сложенное тело. В груди будто зажглась искра, и я в панике отвела взгляд, но покрасневшие щеки выдали меня.

Николас вошел в воду по пояс и протянул мне руку.

– Что, трусишка Ванесса? Смелая, чтобы обуздать коней, но боишься зайти в море?

– Вовсе не боюсь! Просто… вода прохладная, – пробормотала я, упрямо приподняв подбородок.

Он усмехнулся и нырнул, тут же всплыв с мокрыми волосами, которые прилипли к вискам. Его карие глаза блестели на солнце, а капли воды стекали по груди и рукам. От этого зрелища мне захотелось утонуть от стыда и одновременно задержать дыхание, чтобы впитать каждую секунду.

Я сделала осторожный шаг, но поскользнулась на камнях, и Кайл с Орфеем радостно заржали.

– Эй! – возмутилась я, оглянувшись. – Вы же джентльмены!

Не успела я снова шагнуть вперед, как накатила мощная волна. Силы воды оказалось больше, чем я ожидала, ноги предательски скользнули, и я едва не упала.

Николас успел схватить меня за руку. Его пальцы обхватили мое запястье крепко, надежно, будто это были поводья, которые он никогда не выпустит. Я резко вдохнула, ощущая, как он удерживает меня в равновесии.

Но вторая волна ударила куда сильнее. Она сбила дыхание, ноги снова ушли из-под контроля, и я вскрикнула. В тот же миг Николас не раздумывая шагнул ближе, подхватил меня под колени и буквально поднял на руки.

Я вцепилась в его шею, будто боялась упасть еще раз. Моя щека невольно коснулась его плеча – горячего, влажного, пахнущего солью и морем. Мир вокруг захлебнулся шумом прибоя, но все мое внимание было приковано к Николасу.

Наши лица оказались слишком близко. Его карие глаза смотрели прямо в мои, и я поняла, что не могу отвести взгляд. Сердце грохотало о грудную клетку так сильно, что я не различала, где рев волн, а где стук собственной крови.

– Я думал, что придется учить тебя держаться на коне, – сказал он тихо, почти смеясь. – А тебя приходится учить держаться у берега моря.

– Это не берег, а настоящая буря! – возмутилась я. – И вообще, никто не просил тебя меня учить. Положи меня обратно!

Руки Николаса чуть опустились, и моей спины коснулся резкий удар волны, отчего я закричала и сильнее вцепилась в его шею.

Грудь Николаса завибрировала от веселого смеха.

– Дурак! – насупилась я.

– Ты же сама просила положить тебя.

– Да! На берег.

– А я не хочу на берег, – раздался его тихий хрипловатый шепот.

Николас посмотрел на меня, и я заметила, как темнеют его карие глаза,