Почему-то Джоанне не хотелось устраивать на стене или на полках книжного шкафа галерею семейных снимков. Из-за этого она удивилась: мысленный образ матери поблёк, а фотография показывала женщину куда более красивую и изящную, чем могла сохранить память.

Ещё одна сторона снимка слегка встревожила Джоанну. В этих глазах и даже в изгибе улыбки будто таилась тонкая меланхолия, которую она в детстве никогда не замечала. Если это была не причуда именно этой фотографии, если в жизни это действительно присутствовало, мать умело это скрывала.

Она убрала снимок, когда самолёт коснулся полосы. И лишь когда пассажиры начали выходить, Джоанна поняла, как странно: с собой она взяла фотографию матери, но ни одной — отца.

30

С рюкзаками за плечами и с треккинговыми палками в руках они шли вверх по реке, на север, через первобытный лес, который заставлял Колсона Филдинга вспоминать собор, увиденный однажды в Нью-Йорке, когда семья ездила туда. Высокие деревья стояли, как колонны, а кроны над головой напоминали своды арок. Воздух, пахнувший сосной, отдавал чуть-чуть ладаном, и над всем лежала церковная тишина.

Колсону было тринадцать, и он никогда не видел города-призрака, поэтому с нетерпением ждал, когда они с отцом исследуют Зиппору. Было бы, конечно, круто, если бы там водились призраки, но он их не ждал — только приятной дозы жути и уймы истории.

Отец, Стив, преподавал в государственном университете в Биллингсе. Он знал достаточно про историю Монтаны и Америки, чтобы занудить кого угодно до смерти раз десять. Хотя нет, это несправедливо. Большая часть истории и правда скучна, и никто не способен накачать её так, чтобы она выпрыгнула с экрана, как фильм Marvel Studios, но отец умудрялся сделать — ну, пожалуй, половину — довольно чертовски интересной. Он вёл факультативы, а не обязательные курсы, и у него всегда был недобор мест.

Больше всего на свете отец хотел, чтобы сын подхватил бациллу истории и заразился любовью к прошлому, как он сам говорил, «во всём его пылающем великолепии и печальных мраках». Но Колсону слишком многое в истории казалось про политику, а политика была сплошной чушью, если только не оказывалась откровенным безумием. Колсон хотел думать о будущем — о жизни в небе, о карьере пилота реактивного истребителя, а может, и об астронавтах в Космических силах США. Судьба человечества — всегда двигаться вперёд и дальше, вон из колыбели. Он услышал это в каком-то фантастическом фильме — и ему показалось, что это правильно.

И всё же, чем плотнее смыкался вокруг них лес и чем труднее становился путь, тем сильнее Колсона поражало, что он научился получать от таких походов удовольствие. Когда-то прогулки с отцом казались бы ему такими же тягомотными, как подробности войны «медных королей», которые грызлись из-за залежей руды вокруг Бьютта, штат Монтана, — а в итоге добыли одиннадцать миллиардов фунтов меди, — или даже такими же утомительными, как рассказы о кровавых войнах между кроу и сиу, будто всё это имело хоть какое-то отношение к сегодня.

Прошлым летом, когда Колсону было двенадцать, он чувствовал себя виноватым, потому что упирался и не хотел тащиться вместе с отцом через чащу, терпя все радости природы. Он и сам не понимал, почему чувствует вину. Может, потому что мама тоже испытывала вину: она так же, как и он, не разделяла страсти мужа к походам, кострам и сражениям с медведями в зелёном аду лесов, хотя он всегда ходил с ней на девчачьи мелодрамы и на симфонические концерты. Как мать, так и сын: Колсон предпочитал четырёхзвёздочный мотель палатке и спальнику, а еду из любого ресторана — лагерной стряпне, вычерпанной ложкой из подогретой жестянки.

В конце концов он сдался и согласился на трёхдневный поход, причём с уверенностью, что его непременно убьют либо змеи, либо горные львы, а если повезёт особенно, то змеи и горные львы вступят в демонический сговор и прикончят его вместе. К его удивлению, уже после первого дня ему начало нравиться. Во-первых, поля и леса Монтаны оказались не такими опасными, как джунгли Южной Америки, увешанные питонами. Во-вторых, отец знал о природе не меньше, чем об истории, — в дикой местности чувствовал себя не хуже, чем дома, в Биллингсе. В-третьих, отец был отличной компанией, особенно когда не принимался в сотый раз рассказывать про Последний бой Кастера, Йеллоустон Келли или вождя Чёрную Выдру.

Тем летом они сходили вместе в четыре похода — и ещё в два зимой. Этим летом до нынешней вылазки в Зиппору у них уже было два маршрута. Постепенно Колсон становился выносливее, мускулистее, гибче и увереннее в себе. Он уважал гремучих змей, горных львов, волков и медведей, оставался с ними настороже, но больше не боялся их иррационально.

Первые два раза, когда Колсон отправился в поход с отцом, мама довела себя до крапивницы от тревоги, но потом привыкла провожать их на приключения. На самом деле тревожиться было не о чем. Понимая, что некоторые лесные создания принадлежат скорее фильму ужасов, чем мультику Disney, отец ходил с двенадцатикалиберным дробовиком на ремне через левое плечо — заряженным пулями, а не картечью, исключительно на случай защиты от крупных хищников, которым взрослый мужчина и подросток могли бы показаться Биг Маком с порцией картошки фри. Но оружие ни разу не понадобилось: к подсумочному поясу Колсона был прицеплен небольшой баллончик со сжатым газом — сигнальный горн Attwood, — который выдавал оглушительный рев; такой звук обычно отпугивал даже медведей и крупных кошек, если те проявляли слишком много любопытства и дерзости.

Заблудиться они не могли: у них было два компаса и подробные карты троп. Кроме того, у них имелся GPS-мессенджер на случай, если кто-то получит травму и его придётся нести или эвакуировать вертолётом из глуши. Устройство размером с мобильник имело красную аварийную кнопку; её нужно было нажать три раза подряд, быстро, прежде чем сигнал бедствия уйдёт на спутник, а тот уже перешлёт SOS в Международный координационный центр реагирования на чрезвычайные ситуации в Техасе. Колсон с отцом были в большей безопасности, чем оказались бы в некоторых крупных городах, где хотя бы одно убийство случалось каждый день.

Теперь деревья отступили, и вдоль реки потянулся травяной луг, а справа показались покосившиеся строения Зиппоры. Один из первых Филдингов, поселившихся в Монтане, Эзра Энок Филдинг обосновался в Зиппоре за двадцать лет до того, как городок забросили. Он приходился Колсону каким-то дальним родственником. Он умер